Давай прогуляем пары

Повышал свой скилл, уровень английского и, судя по его пиздобольным рассказам, трахал баб всех национальностей и возрастов.

Безостановочно.

Знал бы его папаша мэр, что за скилл повышал его сын.

Айс вернулся на той неделе. По этому поводу в пятницу на ушах будет стоять весь город и его новоиспеченный универ. И я, мать вашу, не планирую это пропускать.

— Привет.

Выхватив в фокус дверной проём, слежу, как Оксана, переступая порог, на ходу расстёгивает чёрную блузку. Её задница и бёдра, упакованные в тесную юбку-карандаш, призывно виляют.

— Ты долго спал, я уже забеспокоилась.

— Не стоило.

Склонив голову набок, наблюдаю, как она полностью обнажается, не стесняясь своего идеального тела. Опускает трепещущие ресницы и быстро облизывает губы, посматривая через плечо.

— Не поможешь?

Не шевелюсь, до сих пор пытаясь унять звон в ушах. Который появился там благодаря её куриным мозгам, а не звонку Клима.

Оксана насколько красива, настолько же и безмозгла. Права ей богатый папаша купил вместе с машиной.

Куда она вчера смотрела, когда везла нас к себе, забрав меня с вокзала, так и не смогла ответить. Я сам не видел, как синяя развалюха появилась перед нами. Естественно, мы впечатались. И я, сука, не был пристёгнут. Повезло, что мордой не пробил лобовое.

Повезло?

Водитель из другой тачки оказалась зубастее любой акулы. Благодаря ей мой кошель похудел на несколько десятков тысяч, а Оксана до сих пор старается загладить свой косяк.

Умело.

Лениво приподняв руку, касаюсь пальцами засохшей раны над бровью.

Напоминание о недавнем ДТП. Перед глазами внезапно всплывает чужой внимательный карий взгляд. Девчонка из синей тачки смотрела на меня открыто и не стесняясь.

Какого-то хера я её запомнил. Какого-то хера я ей явно переплатил за ущерб.

— Болит? Подуть?

Окс, абсолютно голая, упирается коленями в матрас и жалостливо дует свои вареники. В них залита какая-то хрень, и выглядят они так себе, на ощупь — тоже, зато сосёт она ими просто отлично.

Кровь приливает к паху.

Дёрнув подбородком, указываю на него и, забросив руки за голову, произношу:

— Подуй.

Довольно улыбнувшись и перекинув волосы на одну сторону, опускается вниз.

Спустя час, оставшись наконец один и выпустив в потолок сизый дым, тянусь к телефону.

«Ты, твою мать, где?»

Клим та ещё истеричка.

Пялясь в экран, давлюсь сигаретой.

Пятница.

Сколько я дрых?

Резко вскочив на ноги, хватаю с пола джинсы. Балансируя, делаю попытку попасть в штанину.

Сука. Ведёт.