Давай прогуляем пары

Я убежала в свою комнату, надела наушники и включила погромче музыку, чтобы не сгореть со стыда.

У нас дома, в одном из ящиков комода в прихожей, лежит огромная пачка презервативов. Иногда мама находит ее пустой и заменяет новой. Кто-то в нашем доме все же занимается сексом. Но это не я.

— Ма! — восклицаю, оглядываясь.

Вдруг Громов уже вошел в дом и слышит это?

— Я чист и невинен, как слеза младенца. Справку могу показать, — раздается в дверях наглый голос, и меня смывает стыдом. — Надо?

— Да, я бы посмотрела… — беспечно соглашается мама.

— Прекратите… — бормочу, чувствуя, как от этой беседы у меня начинают гореть уши и хочется вмиг испариться."

"А еще вырвать Громову язык. Он у него как помело. Хотя в моем рту он орудовал им весьма неплохо. Все же этот орган нам еще пригодится.

Матвей сваливает в раковину несколько рыбин и останавливается рядом.

Беру нож и быстро начинаю резать зелень для салата. Орудуя лезвием так быстро, что не успеваю перестроить пальцы и…

Нож соскальзывает прямо на них.

— Ай! — отдергиваю руку, заливая петрушку кровью.

— Дай посмотреть! — просит Матвей, обеспокоенно заглядывая мне в глаза.

Отрицательно качаю головой, прижимая раненые пальцы к губам.

— У тебя руки в рыбе…

— Покажи. Я просто посмотрю, — стоит на своем Матвей.

— С папой сдружился? Врачебным навыком обзавелся? Не знала, что это передается воздушно-капельным.

Колеблюсь несколько секунд и протягиваю ему ладонь. Несколько капель алой крови падают на пол.

— Идите в ванную, я отнесла туда косметичку, в ней есть перекись и пластырь с бинтом, — говорит мама.

— Всегда с полной аптечкой путешествуешь…

— Не бубни. Обработать надо… — Матвей вскидывает на меня глаза и кивает в сторону коридора.

— Это ты виноват… — бросаюсь в Громова словами, разворачиваясь на пятках.

— Да ну? Из-за того, что ты в моем присутствии теряешься и не можешь себя контролировать? У нас это взаимно, малышка.

Несмотря на пульсирующую боль в руке, мои губы трогает улыбка, которую я прячу, кусая губы.

Мы проводим в ванной несколько минут в молчании.

— Оставь. Я сам, — произносит Матвей, поднимая бутылек и ставя его на край раковины. — Толстовку надо снять.

— Совсем с ума сошел, Громов? Это не то место и не то время!

— Такая ты фантазерка, я не могу. Ты кофту в крови испачкала, застирать надо.