Дар исцеления

Я рыдаю уже в голос, не стесняясь, и так же безнадежно содрогается рядом Лорт в глухих, хриплых, рвущих душу рыданиях. Маги нас не трогают. Выходят, закрывают двери и оставляют нас одних. Проходит минут десять, прежде чем Лорт поднимается с колен, касается моего плеча:

– Спасибо, Вета.

Киваю, вытираю слезы.

– Вы останетесь с маркизой?

– Да.

– Если что – я буду в лечебнице. Или у Моринаров будут знать, где меня найти.

– Я найду. Спасибо.

И я понимаю, он сейчас не за лечение благодарит. Вернее, не только за лечение.

– Мне пора.

Лорт сжимает мою руку, отпускает, смотрит в глаза. Когда чувств много – слов мало. Я выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице.

– Давайте пойдем обратно пешком?

Айрат Лост понимает суть моего предложения сразу.

– А какой вы вернетесь в лечебницу?

– А какой я вернусь, если никому не помогу?

– М-маги жизни, – фыркает Алан Шенс. Я собралась было испепелить его взглядом, но пожилой маг продолжает меланхолично: – Ребята, давайте коробочку.

Маги переглядываются и соглашаются.

Обратно мы пойдем пешком. Я буду заглядывать в каждый дом с красной лентой. И видит небо, к ночи больных в Алетаре станет меньше.

Светлый, помоги нам, пожалуйста… А если ты откажешься, мы сами себе поможем!

* * *– Все, что удалось найти.

Его величество меланхолично осмотрел пентаграмму, поворошил носком сапога песок, пропитанный кровью.

– Дилетант.

Рамон пожал плечами. Может, и дилетант. Его самого тоже можно так назвать, и похуже можно…

– Это на что-то влияет?

– Нет. Отойдите все, мне надо кое-что сделать.

– На сколько?

– Шагов на двадцать, этого хватит.

Рамон раздает команды, и люди послушно пятятся. Его величество медленно проходит в центр пентаграммы, опускается на колени и запускает руку глубоко в землю.

Кровь… Альфа и омега, начало и конец, сила и слабость каждого живого существа.

Теперь обойти пентаграмму, прикинуть, что к чему, знаки… Хорошо, что люди далеко и никто не видит, как светятся алым пламенем глаза короля, сейчас как никогда напоминая очи его предка.