Дар исцеления

Про ауру места ты что-нибудь читала? Слышала?

Было такое. Если маг долгое время живет на одном и том же месте, он как бы изменяет его структуру под себя. Осознанно, или случайно, они с миром приспосабливаются друг к другу. И людям с тем же даром становится лучше на этом месте. Может, даже спустя сотни лет… Это очень приблизительно, но Марте действительно полезен мой домик. Родить, пожить, а уж потом решим.

– Ваше величество, я напишу на Марту дарственную.

– Вот и отлично. Она скоро будет здесь, и я вас познакомлю.

– Эрик!

– Вета, девочке в Храме столько всего наговорили, как бы она с собой не покончила. Ты же понимаешь, они могут сломать человека.

Я вспомнила храмовницу из своего детства. Могут? Не то слово!

– Слушаю, Эрик.

Через час его величество удалился, а я удрала в лечебницу прежде, чем вернулась Линетт. Шла и думала: а что еще недоговаривает король? И какую часть правды рассказали мне?

Наверное, я этого никогда не узнаю.

* * *Его величество Эрик рассматривал сидящего перед ним человека.

Со второй… Он был очень похож на Ветану. Очень. Вот Лаура Оломар была совсем иной, видимо, пошла или в мать, или в своего настоящего отца. А этот юноша…

Почти копия. Почти.

Но слишком высокий лоб, чуть мягковатые очертания подбородка, и пропорции лица нарушаются, смазываются, словно оригинал – и не слишком качественный его набросок.

– Присаживайтесь, юноша. Надеюсь, вы позволите мне так называть вас? Все же я значительно старше, у меня сын – ваш сверстник.

В кресло граф попал со второго раза. Первый раз неудачно приложился попой о подлокотник, но даже охнуть себе не позволил, только улыбка дрогнула.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Можете налить себе выпить, сегодня жарко…

– Благодарю, ваше величество.

Эрик кивнул и пронаблюдал, как граф наливает себе компот в высокий бокал, как делает глоток, как удивленно смотрит на короля…

– Да, я понимаю.

Граф поперхнулся компотом.

Эрик фыркнул:

– Конечно, не пью. Сколько там крови из младенца нацедишь! Для такого дела лучше взрослые люди. Можно даже потолще, с них больше получается.

Улыбка играла на губах короля, приглашая посмеяться над шуткой, а вот глаза были подозрительно серьезны.