Дар исцеления

* * *Она возникла между нами, голодная, ждущая, жуткая, она была словно зверь в клетке, она металась, скалилась, кидалась на стены нашей магии. С одной стороны давили храмовники, с другой стояла я.

Его величество, не вытирая крови, которая струилась по его лицу, положил мне руку на плечо. И я замерла, открываясь полностью. Магия жизни не может убивать? Верно! Но если вычерпать себя до дна… А мне сейчас жалко не было. Я знала только одно – стоять насмерть.

Стоять, когда из ушей у мальчишки хлынула кровь, заливая его одеяние алым.

Стоять, когда по моему лицу потекли теплые струйки… кровь? Слезы? Не важно!

Стоять.

Мы держались насмерть, а пустота металась между нами, не зная, кого предпочесть и как до нас добраться. Она бросалась на преграду, как живое существо. И как же она была голодна!

Сила короля текла в меня.

Она была холодной, темной, она была смертельно опасной для моего дара, она заставляла корчиться от боли, как и раньше, но я уже знала и эту силу, и эту боль, а когда знаешь – не так страшно.

Я справлюсь, надо только стоять!!!

И когда в наш дуэт вплелось нечто неожиданное, равновесие дрогнуло.

Краем глаза я заметила Рамона Моринара, который появился за спиной храмовников, и также вскинул руку.

И огненный столп поколебал равновесие. Упал, пачкая полы кровью, легат, но мальчишка обернулся. Здесь и сейчас он был опасен, как и всякая загнанная в угол тварь.

Я закричала. Глухо, безнадежно, отчаянно, и…

У каждого мага есть нечто… Это как в миг отчаяния. Ты можешь гору свернуть, но потом и пера никогда не поднимешь. Я чувствовала этот предел, я была рядом с ним, стоит его перешагнуть, и все…

И пусть.

Последняя цепь оборвалась, хлестнула по мне так, что я закричала от боли, – и больше меня уже ничего не связывало.

"Магия прозвенела на невыносимо высокой ноте – и опала. Пустота взглянула на меня злобными глазами и рванулась вперед. В мое тело. И наконец я смогла потерять сознание. С твердой уверенностью в том, что все закончилось.

* * *На полу лежали два тела. Оба в белых рясах, обильно усеянных алыми цветами крови. И медленно, очень медленно, словно в дурном сне, оседала на пол маленькая лекарка.