Дар исцеления

И молодость, и счастье.

– Позвольте угадаю, – канцлер приподнял брови. – Неужели любимая девушка ответила вам согласием?

– Пока еще нет. Но… канцлер, вы же не станете отговаривать Ветану, если она примет мое предложение?

Леклер не заметил, как полыхнули огнем глаза Рамона Моринара. Зато это подметил канцлер, который, благодаря своей магии, да и должности тоже, отлично знал людей. И…

– Если девушка любит вас, кто я такой, чтобы мешать?

– Разумеется, она меня любит! – Леклер даже удивился такому предположению.

– Скажите мне, когда получите согласие самой Ветаны. Вы же понимаете, я не стану ее принуждать, я ей жизнью обязан. – Канцлер дружелюбно улыбался. – Если она решит выйти за вас замуж, я первый поздравлю ее и, разумеется, дам за девушкой приданое.

– Я не нуждаюсь в ее деньгах…

– Тогда оставите их для первого ребенка. Или для второго, почему нет?

Леклер подумал пару минут, но сказать ничего не успел.

– Виконт, я думаю, мы поговорим об этом позднее. Но я буду рад за Вету, если она найдет свое счастье.

Леклер расплылся в улыбке и проследовал дальше. Алонсо обернулся к племяннику:

– Красивая будет пара, правда?

– Да! – рявкнул Рамон.

И, развернувшись, удрал дальше по коридору.

Канцлер поглядел ему вслед и насмешливо улыбнулся.

– Так тебя… балбеса!

* * *О том, что Рамон Моринар изуродовал половину тренировочного поля, изрубив часть чучел, а остальные просто сжег, потеряв контроль, его величество узнал очень быстро.

Бывает…

* * *Большой тронный зал.

Музыка.

Придворные.

Король, сидящий на троне.

И я.

Алонсо Моринар ведет меня по проходу, через всю эту блестящую толпу, прямо к подножию трона. Линетт уже ждет рядом.

Шуршит по полу черно-красное платье, блестят в ушах и на шее рубины, впиваются в меня хищными жалами глаза придворных. Кто-то завидует мне, кто-то нет… Я потом вспомню и осмыслю, пока же просто стараюсь запомнить и круговорот лиц, и их выражения.

Но все происходит в реальности.

Церемония удочерения проста до крайности. Вот мы уже совсем рядом. Алонсо преклоняет колени. Я опускаюсь и замираю в глубоком реверансе… Потом его величество делает нам знак подняться, и Алонсо берет слово.

– Ваше величество.