Дама из сугроба

– Это жутко модно, мам, особенно для женщин за рулем. Мне сказали, что она связана из норки, как, я не понял.

Он подал матери жилетку, она надела ее. Жилетка оказалась невесомой и очень ей шла.

– Лешка, спасибо тебе, красотища! Только зря ты столько денег потратил.

– Почему зря? Тебе идет! И я же люблю свою мамашу.

– Не смей звать меня мамашей! – шутливо щелкнула сына по носу Александрина Юрьевна. – Да, если на толстый свитер, будет здорово."

"– Мам, а ты понимаешь, что значит – связано из норки?

– Не очень понимаю, как это, но знаю, видала, у меня даже есть такой шарфик, только другого цвета.

– Значит, меня не надули.

– Идем, будем праздновать, все-таки день рождения.

– А ты гостей не звала?

– Куда мне гости, я еле жива! Вот на старое Рождество устроим новоселье, тогда и отпразднуем. А до тех пор я отдыхаю! Все уже отпоздравлялись, я всем сказала, что жду их седьмого. Но твоя помощь будет нужна ближе к делу! Я могу на тебя рассчитывать?

– Вопрос дурацкий, как минимум!

Они сели за стол в новенькой очень красивой кухне.

– Надеюсь, ты сегодня здесь переночуешь?

– А что?

– Ты ответь!

– Безусловно, переночую.

– Тогда вспомним молодость!

– Ура! – завопил Алексей.

Мама подала на стол сосиски с картофельным салатом, достала из холодильника баварское пиво, а потом еще и воблу. Когда-то они именно так отметили его восемнадцатилетие к вящему возмущению бабушки.

– Вы бы еще семечки лузгали! – негодовала она.

– А что? Роскошная идея! – хохотала мама.

Бабушка в прошлом году умерла. И хотя они часто не понимали друг друга, но с ее уходом оба поняли, что осиротели.

Они помянули бабушку, вопреки традиции чокнувшись дивной красоты баварскими пивными кружками и, доев сосиски, принялись колотить воблой о массивный деревянный стол. При этом оба хохотали как сумасшедшие. Как они любили друг дружку в этот момент, впрочем, они всегда любили друг друга.

– Знаешь, мам, я когда подъехал к дому, вдруг увидел его совсем другими глазами, вроде как со стороны, он не просто красивый, а какой-то особенный, впрочем, ты у меня тоже особенная, мамочка!

За завтраком отец сказал:

– Ты, Тимка, вовсе не обязан сидеть тут с утра до вечера.

– Спасибо, папа, я, пожалуй, так и сделаю.