Чужой престол (СИ)

) Они приходились ей двоюродными сестрой и братом, но Анастасия называла их маленькими племянниками и очень любила. Накануне она специально уточнила у их аньян*, когда можно будет навестить детей, и теперь шла к назначенному времени. (*Аньян в Альганне называют няню или гувернантку.)

Покидать семилетнюю Агату и четырёхлетнего Александра было для Анастасии отчего-то труднее всего. Да, она любила и остальных родственников, но дети — всегда дети. И их аньян София Тали тоже была одной из немногих, чьё отношение к принцессе не менялось.

Счастья желали и Агата с Александром. Девочка жалела, что Анастасия не останется на её восьмилетие, которое должно было быть в октябре, и заставила пообещать, что принцесса приедет в Альганну хотя бы на праздник перемены года.

— Мы с Софи, Алексом и мамой сейчас пишем сценарий для спектакля! — торжественно объявила девочка.

— Тогда он, может, не злой? — смеялась Анастасия, обнимая Агату. — Добрый?

— Нет, ты что! Ты же биолог, Тасси! Нельзя издеваться над природой!

— Да! — важно подтвердил Александр под тихий смешок принцессы.

А потом был очень тёплый последний семейный обед для Анастасии. И на него пришли все-все, даже дядя Арчибальд пожертвовал ради неё своей работой — он должен был находиться на севере, Геенна как раз собиралась активироваться, — но решил перенестись туда на пару часов позже.

Пришла и императрица, и дядя Арен вырвался с совещания, хоть и опоздал.

Ну и, конечно, канцлер тоже был. Сидел рядом с Анастасией и периодически ухаживал за ней, подливая сок, если слуги не сразу замечали опустевший бокал. Агата забрасывала Фокса вопросами про Альтаку, с любопытством глядя на мужчину, а он терпеливо отвечал, не делая попытки прекратить или перевести тему.

"— А почему вы всегда ходите в чёрном? — Агата тут же смутилась и бросила на отца опасливый взгляд. Арен укоризненно качал головой. — Я, конечно, не видела… Просто слышала, что вы всегда ходите в чёрном! Почему? Или это нельзя спрашивать?

— Ваше высочество, в Альтаке чёрный цвет считается цветом траура, — терпеливо ответил канцлер. — Ничего интересного.