Недостойный сын

Вышел! Не промазал!

Так… Что теперь? Одинокий беглец вряд ли полезет к незнакомым людям, поэтому они должны найти меня. Ага… Найдут и сразу прирежут свидетеля, не пытаясь разобраться! Придётся разыграть спектакль одного актёра, сразу обозначив свою «масть».

Впереди нахожу небольшую полянку и усаживаюсь посреди неё, ожидая, когда на меня наткнутся. Происходит это скоро и я, сделав вид, что не сразу заметил пиратов, вскакиваю и пытаюсь бежать. Естественно, что меня догоняют очень быстро. Остановившись, выхватываю нож — единственное оружие, которое взял с собой, и истерично кричу:

— Сволочи вертунгские! Не подходите! Порежу всех! Великий Гиргоп со мной! Он…

— Стоять! — раздаётся властный окрик.

"Вперёд выходит крепкий мужик и внимательно на меня смотрит. Потом говорит:

— Дай нам благословение Гиргопа и наставления для рабов его! Пусть… — он замолкает, явно предлагая мне продолжить ритуальное приветствие Теней.

— …незримое крыло укутает своими перьями, защитив от ничтожных богов, не ведающих сладости порока! — не разочаровывая бесцветного, выдаю я, ставя ладонь параллельно земле.

— Брат? Ты что здесь делаешь? — спрашивает главарь.

— Борн Змей… А ты кто, брат?

— Ремм… Просто Ремм. Повторю вопрос: что ты тут забыл?

— С Мрачных островов. Должны были доставить для чего-то в Гратилию вместе со всеми остальными.

— Ого! — неподдельно удивляется Ремм. — И как там Хозяин поживает? Всё такой же кучерявый?

— Если только подмышками! — ухмыляюсь я.

— Достаточно и этого — верю. Дальше говори.

— А чего рассказывать? Погрузили на кораблик и поплыли. С утра прицепились к нам веренгцы. Уйти не удалось — на абордаж взяли. В драке пожар начался, и я понял, что надо спасаться — не огонь спалит, так эти ублюдки прирежут. Прыгнул в воду и доплыл до берега — пловцом всегда отличным был.

— Видели мы издалека, как вас захватили. Правильно сделал, что сбежал. Мы тоже после вас от веренгцев не ушли… — вдыхает Ремм. — С нами пойдёшь! Из всей команды всего человек пятнадцать со мной спаслись — пусть на одного, но теперь больше станет.

— Лучше и не придумать! — радостно соглашаюсь, ликуя в душе.