Недостойный сын

Один из нескольких предстанет в облике близкого человека, но им являться не будет. Я должен помочь ему в делах и хранить тайну. Проснувшись, долго лежал и не мог понять, что это было. Боги редко снисходят до разговора. Это был тот самый день, когда случился суд над тобой и странный «нервный удар». Сопоставив случившееся, решил проверить, насколько мой сон правдив… К сожалению, не ошибся — именно Ликкарту не повезло. Теперь весь в смятении, как жить дальше с этими знаниями и грузом на сердце.

— Всем нам нелегко… — ответил я. — Извините, но Вашего имени так и не вспомнил…

— Присмер Даркана Вершителя, Его Безгрешие Жанир Вертунгский. Что-то здесь объяснять надо?

— Да нет! «Вертунгский», как понимаю, обозначает место где вы даркано-присмеруете? Есть ещё в других странах присмеры Даркана, и они тоже имеют своё обозначение после имени?

— «Присмеруете»?! — неожиданно улыбнулся жрец. — Хорошенькое определеньице ты придумал! Присмерую и… дарканю, заодно! Кто бы другой так неуважительно обозвал моё служение богам, тут же за решётку отправился бы, но… ты уже за ней.

— Учту. Обидеть никого не хотел — само вырвалось. Видно, на нервной почве. Вы не представляете…

— Дядюшка Жан — моё домашнее имя, — перебил он. — Привыкай к нему в неофициальной обстановке, а то будет странно, если каждый раз величать полным титулом станешь. Выкать наедине или среди своих тоже не стоит.

— А что насчёт «своих»? Память пока подводит.

— Потом. Сидеть тебе здесь долго — всё обговорим и вспомним. Заодно подумаем, как на волю вытаскивать недостойного Ладомолиуса… Но не сразу! Пусть канган Звейницилл успокоится немного после твоей выходки с его дочерью, а там уже и решим, подключив храмовые связи и твоего семейства. Пока тюрьма только на пользу нашему делу… Знать бы ещё какому! Да! Сегодня в тюремщиках мой человек, поэтому пищу можешь брать смело.

— Приятно было познакомиться.

— Посмотрим… — неопределённо произнёс Жанир, направляясь к двери.