Недостойный сын

Ах, Эгиорт! Ах, пылкий ухажорчик! Такой же, как и скотина Ликкарт! А эта дура Мариэм, небось, разомлела от нежных словечек, похихикала над его шуточками, а дальше её использовали так же, как и меня! Даже читать до конца нет смысла книгу! Может, конечно, в ней и другой финал, но тогда — всё неправда и история не из жизни, а враки воспалённого воображения писаки! Кругом одна грязь! Даже розы, если присмотреться, растут из земли, политой дерьмом! В их аромате есть частички навоза!

— Дочка! Ты чего это мечешься? — спросил вошедший в комнату отец.

— А я и закалилась, папа! Так закалилась, как не каждый клинок закаляется!

— Вот сейчас и проверим… — вздохнув, сказал Тойбрелл и поведал ей историю перерождения Ликкарта Ладомолиуса.

— Вот это да! — в конце рассказа воскликнула поражённая Ирисия, от удивления сделав свои большие бирюзовые глаза ещё больше.

— Не поверил, а вот Жанир с Соггертом — почти… С оговорками, конечно. Эти двое даже мне, самому кангану, не всегда верят!

— Ещё страннее… Обоих дядюшек провести сложнее, чем Большое Синцерийское море на камне переплыть.

— Это ещё не всё, дорогая… — опять вздохнул канган. — Сейчас эти… — слово приличное не подобрать! — явились ко мне с планом по уничтожению ячеек Бесцветных Теней в Свободном Вертунге. Догадайся, кто его предложил? Ликк твой!

— Он не мой и никогда им не будет!

— Отрадно слышать, доченька! Но идею выслушай.

После новых откровений девушка уже не знала — то ли начать крушить мебель, то ли ржать во весь голос от очередной выходки этого негодяя Ладомолиуса.

— Пап! Дядюшки ещё живы?

— Конечно! — оскорбился Тойбрелл. — Друзья с детства, всё-таки! Я, естественно, погневался, обматерил их последними портовыми выражениями и выгнал пинками из кабинета. Потом посидел и подумал.

— Ты всерьёз хочешь использовать меня вместе с ублюдком?!

— Не хочу, но и за тебя решать не собираюсь. Ты — будущее страны! Пусть тебе, как женщине, не взойти на трон, но править придётся. Решения подобного рода тоже принимать… И не раз.

— Вот даже как? Ну что ж! Тогда я согласна! А теперь позволь мне остаться одной. Чувствую себя одуревшей свиноматкой, после таких новостей!

— Дочь! — с укором сказал Тойбрел.