Чувство льда

Любовь Григорьевна решительно толкнула дверь, даже не оглянувшись на своего спутника. Вот так, пусть знает, кто хозяин положения и кто принимает решения. Уж во всяком случае, не он. Проходимец. И шубку надо сбросить ему на руки, как прислуге. И место выбрать самой. Только не у окна, подальше, в глубине зала, лучше в уголке, где мало света. Даже если сюда забредет кто-нибудь из сотрудников издательства, они вряд ли сумеют разглядеть в этом подвальном полумраке тетку шефа.

Они так и не обменялись ни единым словом, пока официантка не принесла ей чай в крутобедром фарфоровом чайничке, а Колосову – виски в широком толстостенном стакане.

– Ну, так чего ты хочешь от меня? – снова спросила Любовь Григорьевна.

Дмитрий сделал маленький глоточек из своего стакана и вымученно улыбнулся.

– Ты отлично выглядишь. Почти не изменилась.

– Ты тоже, – сухо констатировала она. – Мы будем обмениваться комплиментами или перейдем к делу?

Он набрал в грудь побольше воздуха, и это не укрылось от Филановской. Надо же, вынашивал свой план, вынашивал, а как до дела дошло – произнести не смеет.

– Мне нужны деньги, – выговорил он не без труда.

– Сколько? – спокойно спросила Любовь Григорьевна, поскольку ничего другого и не ожидала.

– Двести тысяч долларов.

– Зачем?

– А это важно? – ответил Колосов вопросом на вопрос.

– Для меня – да. Так зачем?

– У меня больной ребенок.

– Чем она больна?

– Диабет.

– Тогда при чем тут деньги? Диабет не лечится при помощи денег нигде в мире. Не надо спекулировать на больном ребенке, это неприлично. Или постарайся быть честным, или у нас ничего не получится.

Она налила немного чаю в изящную чашечку, отхлебнула и удовлетворенно улыбнулась. Чай оказался превосходным, только слишком горячим, пусть немного остынет.

– Так на что ты собрался потратить двести тысяч долларов? На дорогую машину? На квартиру? На дачу? На что?

– На квартиру.

– Но ты будешь так жить, – безжалостно сказала Любовь Григорьевна. – Ты все равно будешь жить именно так.