Чувство льда

Она надеялась, что мать сразу сядет в машину, не оглядываясь по сторонам. Но было поздно, Тамара Леонидовна быстрым упругим шагом направлялась прямо к ним.

– Добрый день, добрый день, – пропела она. – Вы к нам? Заходите, пообедайте, а я убегаю, у меня сегодня съемка на студии Горького.

Чмокнув дочь в щеку, она царственно кивнула Юрцевичу, развернулась и пошла к машине. Еще несколько секунд – и белые «Жигули» промчались мимо них.

Любе казалось, что все произошло мгновенно, она даже опомниться не успела, однако уловила цепкий жесткий взгляд, которым мать окинула ее спутника.

На следующее утро Люба столкнулась с матерью на кухне, когда вышла готовить завтрак.

– Что ты так рано? – спросила она удивленно. – Ты же вчера поздно пришла. Я думала, ты проспишь часов до десяти.

– Люба, – строго произнесла Тамара Леонидовна, – нам надо поговорить.

– Что, прямо сейчас? Мама, мне надо мальчиков поднимать и в сад вести, у меня каждая минута расписана. Давай вечером, ладно?

– Вечером у меня спектакль, а когда я вернусь, ты уже будешь спать.

Та покорно села, всем телом чувствуя, как убегают драгоценные секунды, которые можно было бы употребить на что-нибудь полезное.

– Люба, это он?

Люба опешила и слишком поздно поняла, что залилась краской.

– Ты хочешь спросить, является ли мой вчерашний спутник мужчиной моей мечты или это просто милый знакомый? Тебя интересует, насколько глубоко зашли наши отношения?

– Не выкручивайся. Я хочу знать: это он? Это Юрцевич?

Господи, откуда она узнала?! Кто мог ей сказать? Ведь никто же не знает, никто! Только его жена… Неужели она приходила к матери жаловаться, что муж не уделяет внимания ребенку, что он собирается бросить ее и жениться на Любе? Ведь Юрцевич сказал, что Наташа все знает.

Люба набрала в грудь побольше воздуха.

– Да, это отец мальчиков. И что в этом такого? Что плохого в том, что отец интересуется жизнью своих детей?

– Я так и думала, – пробормотала Тамара Леонидовна.

– Чего ты боялась? Он что, убийца, вор, грабитель? Он у тебя чего-то требует? Денег просит? Ему ничего не нужно, только посмотреть изредка на сыновей, и то издалека. И вообще, как ты узнала, что это он?

– У меня есть глаза, – недобро усмехнулась мать. – Я еще в первый раз подумала, что мне его лицо почему-то кажется знакомым. А вчера прямо как ударило: наши мальчики – его копия, никаких сомнений быть не может.