Чумовая дамочка

Бред… Допустим, я знаю, нет, я могу знать, кто убил Китайца, и этот кто-то по неведомой причине, боясь разоблачения, жаждет моей смерти. Если мы отыщем этого человека. Бардин получит убийцу своего друга, а я убийцу Зойки. Неужели он в самом деле так думает? А почему бы и нет? Вдруг мы действительно доберемся до этого сукина сына? Тут я поймала себя на мысли, что уже несколько раз употребила местоимение «мы», подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение и грустно покачала головой, «Ничему тебя, дуру, жизнь не научила».

Я легла на постель и попробовала думать о чем-то другом. Например, о своей дальнейшей жизни. Я нашла убийцу, я сделала, что хотела, а дальше? Дальше, дальше… нет никакого дальше, и ни о чем, кроме этого мерзавца, я думать не могу.

Я слышала, как они вернулись, подъехала машина, хлопнула входная дверь. Саша, не заходя ко мне, крикнул:

- Идем ужинать! А я ответила:

- Спасибо. Не хочу. - Когда Бардин сочтет нужным что-то сказать, пусть говорит, а я подожду. Я терпеть не могу играть в карты, но насчет нервов он ткнул пальцем в небо.

Стук был настойчивым. Я приподнялась, сказала:

- Да.

- Да.

И Бардин вошел.

- Собралась спать?

- Не знаю, чем занять себя. Сплю и стою под душем, - говорила я спокойно, следя за своим голосом, ни намека на ядовитость. Он сел в кресло, опершись локтями на колени и сцепив пальцы замком. Он молчал, и я молчала. Молчание присутствовало в комнате как нечто материальное. Я прикрыла веки и слушала, как бьется мое сердце, прошло минут пятнадцать, я повернула голову и сказала, глядя на него:

- Кажется, я поняла, что ты хотел сказать.

- Да?

- Кажется. Ты имел в виду, что убивший твоего друга и тот, кто повесил Зойку, - один и тот же человек. Я правильно тебя поняла?

- Возможно.

- Что “возможно”? - Он обладал удивительной способностью мгновенно выводить из терпения. - Возможно, что я права, или возможно, что это один и тот же человек?

- Возможно.

- Убирайся, - вздохнула я устало. - Я хочу спать.

Он поднялся с кресла и пересел на кровать.