Чувства наизнанку

— Доброе утро, красавица, — шепчет Хан.

— П-ф-ф, красавица, — фыркаю я и тут же тихо вскрикиваю, так как Марк резко поворачивает меня к себе.

— Красавица, Тань. Вся! Везде!

— Угу.

Ухмыляюсь скептически я и прикрываю глаза, но уже спустя секунду удивленно их распахиваю, так как Марк взял мою ладонь и положил ее на свой твердый и горячий член.

— Господи! — хотело было я отдернуть руку, но он не позволил мне сделать этого.

— Посмотри, что ты делаешь с нами, Таня. От твоей красоты нас обоих штырит и колбасит, — и принялся медленно двигать рукой, показывая мне, что именно я должна делать.

Стыдно. А еще восхитительно! Потому что под моими пальцами с каждой минутой он все больше твердел, а дыхание Марка становилось рваным и хриплым.

— Тебе…тебе нравится? — осмелилась спросить я.

— Нравится? Да я об этом мечтал с первой нашей встречи, Тань…

А меня от его слов и всей этой ситуации словно кипятком окатило. Изнутри. И снаружи тоже. И я почувствовала, как между ног меня скрутило жаркой и сладкой судорогой, соски заныли и все тело словно задрожало в нетерпении.

И конечно же мое состояние не осталось незамеченным для самого виновника всего этого безобразия. А потому он тоже принялся трогать меня самым бесстыдным образом, пока я не поняла, что уже преступно мокрая и готовая на все.

— Таня, я так тебя хочу, — шепчет сбито.

Сглатывает. Веки подрагивают. Весь взвинченный.

А мне страшно, что опять будет адски больно. И сразу все возбуждение как рукой сняло.

Ужас!

— Но…

— Я аккуратно, — и поворачивает меня спиной к себе.

— Марк, — откровенно паникую я.

— Тише…

— Не надо, — пищу я, а он уже водит членом по мокрым складочкам, чуть приподняв одну мою ногу.

— Надо, очень надо, — чувствую, что раскаленная головка ныряет в меня и обмираю, приготавливаясь к жгучей боли.

— Ай, ай…

— Давай, расслабься чуть-чуть, Таня.

— Нет, — прикусываю губу, а затем удивленно выдыхаю, когда он делает небольшой толчок.

— Да…

А потом еще один и еще, пока его пальцы порхают на клиторе. И глаза мои закрываются, потому что я чувствую так много всего — легкое жжение, а еще распирание изнутри и сладкие волны удовольствия, что жидкой лавой растекались по моим венам. Пока я окончательно не сошла с ума.

Мне так остро. Мне так запредельно.