Чувства наизнанку

— М-да? А я бы тобой полюбовался, Тань, — присаживается на корточки и медленно ведет пальцами по моей ноге, начиная от лодыжки и заканчивая коленом, — можно?

А меня кружит, причем сразу и пульс шкалит, перекрывая возможность нормально дышать. И глупое сердце, окрыленное его близостью, порхает где-то в горле.

— Я чуть-чуть, Тань, одним глазком, — не дожидается он моего ответа и тянет на себя конец полотенца, — у тебя ведь такие красивые ножки и такие стройные. Грех не глянуть. А еще я хочу поцеловать их. Очень!

И тут же опускает голову, прикасаясь губами к внутренней поверхности моего бедра.

— Тань? — вскидывает тут же на меня глаза.

— Что? — задыхаюсь я под разнополярными эмоциями.

— Не плачь больше, пожалуйста. Я буду лучше, обещаю, — говорит, а сам продолжает тянуть на себя полотенце, пока мои пальцы не выдерживают и не выпускают узел, удерживающий его на груди.

— Я не поэтому плачу, — смахиваю слезу и отворачиваюсь, не в силах смотреть, как вспыхнул его взгляд, при виде моего обнаженного тела.

— Я поторопился, да? — и его голос звучит так вкрадчиво, что я честно ему отвечаю.

— Да!

— Как сильно?

— Да вообще ужас, — вскидываю руки, но он тут же их ловит и начинает целовать мои пальцы.

— Позволь загладить свою вину, — сгребает в охапку и снова несет, но не в ванную, которая все еще набирается, а в душевую, где начинает нежно мыть меня, ласково прикасаясь к моим складочкам.

— Кровь, — отрешенно бормочу я, глядя вниз.

— Таня моя, — буквально набрасывается на мой рот Хан и начинает терзать диким поцелуем. Его язык выбивает из меня все мучительные душевные терзания и заставляет верить, что не все еще потеряно, что у меня есть шанс на настоящее женское счастье.

А между тем головка его члена упирается мне в живот. Страшно, черт возьми. Тихо вскрикиваю, но меня тут же успокаивающе гладят по спине, а потом и ведут в уже полную ванну с пеной.

За окнами давно стемнело, а у нас тут был свой маленький мир, наполненный светом свечей и нежными прикосновения. Ах, нет, не нежными. Они уже немного пошлые, настойчивые, а еще пылкие, жаркие и порывистые.

Мы полулежим в ванной, я спиной на груди у Марка, и мы медленно потягиваем вино из хрустальных бокалов. Молчим. Мне страшно говорить, мне даже думать страшно.

Да и сам Хан занят более важными делами.

Его наглые пальцы путешествуют по моей груди.