Чувства наизнанку

Господи ты, Боже мой. Ну что, Тань, растем, да? С офисного стола, да сразу до подъезда доросли. Ну, а что нет?

— Здравствуйте, уважаемая, — охрипшим голосом все-таки выдал Марк, чуть приобнимая меня за талию, — а мы тут…

— Влюбляетесь? — подсказала старушка, улыбаясь полубеззубым ртом от уха до уха.

— Вот да, — кивнул Марк, — полным ходом.

— Ах, молодежь, ну тогда что же это я вам, старая перечница, мешаю тут? Господи, помилуй! Ухожу, ухожу…

И исчезла за своей хлипкой дверкой, а мы так и остались стоять на лестничной клетке рядом с открытой настежь дверью в мою квартиру.

Еще совсем недавно я выливала на него словесные помои, указывая на дверь, а сегодня вспыхнула в его объятиях как глупая влюбленная корова.

— Тань? — сгребает меня в охапку, пока я отчаянно стараюсь не падать в обморок от всей этой ситуации.

— М-м?

— Ну прости меня, — его губы легко скользят по моей ушной раковине, чуть прикусывая мочку.

— За что на этот раз? — пытаюсь высвободиться из его хвата, но толком ничего не выходит.

— За то, что снова растерял мозги. Я вообще-то шел, чтобы еще раз попытать счастье и пригласить тебя на свидание. И вот…

И я себя в этот момент почувствовала той самой Серафимой Петровной, которая по два раза в день вызывает скорую из-за высокого артериального давления. Да, да, вот и у меня сейчас вдруг возник особенно сильный скачок. И снова из-за глупой надежды на…на все, черт возьми!

— И вот? — нахмурилась я, а Марк все-таки изловчился и приподнял за подбородок мое лицо, заглядывая в мои глаза.

— Я вообще рядом с тобой себя плохо контролирую, Тань. Хотел красиво, а получилось…

Сказал и вдруг отступил от меня на шаг, упираясь рукой в стену над моей головой.

— Через задницу? — облизнулась я и Марк вдруг прикрыл глаза, издавая тихий стон.

— Да, — как-то слишком грустно выдал начальник, — можно дубль два?

— Ну допустим, — титаническим усилием воли заставила я себя выглядеть серьезной и не улыбаться.

— Спасибо! — заправил мне выбившуюся прядку за ухо.

— Пожалуйста, — сложила я руки на груди и услышала очередной стон, совершенно не понимая его состояния, — да что с тобой происходит?

— Нравишься ты мне, Таня — вот, что происходит! Вся нравишься, — и его большой палец ласково коснулся моей нижней губы, — очень! А еще я жалею, что тогда в школе был таким идиотом. Прости меня, я поступил как жалкий неудачник, а не как мужчина.