Чувства наизнанку

И, кажется, мое сердце тоже заглохло.

— Спасибо, Марк, — выдохнула я и подняла на него глаза.

— Не за что, — все так же по-деловому ответил он и повернулся, чтобы достать с заднего сидения какую-то папку, — и вот еще что.

— Что? — прикусила я губу, когда увидела на папке логотип «Лабра».

Что это значит? Господи! Все-таки увольнение, как я и просила?

Ох…

— Это твой новый контракт с нашей компанией. В нем больше нет неустойки. Стало быть…можешь подписать и уволиться, когда там тебе захочется. Хоть завтра. Не вопрос — я подпишу заявление.

И я приняла из его рук протянутую мне папку.

— И напоследок, — держал он в руках еще какие-то распечатки, — это бумаги на досрочное погашение твоего займа. Всю необходимую сумму внес твой бывший работодатель Иванчук. Так что вот, больше ты никому ничего не должна.

— Но как…? — в полнейшем шоке пялилась я на банковские выписки и не верила в то, что это действительно происходит. Что это не долбанный сон.

Ущипнула себя украдкой, но нет. Не сплю.

— Спасибо! Марк, это…

— Не за что, — перебил он меня и красноречиво посмотрел на часы, без слов давая мне понять, что лимит его любезности для меня исчерпан.

Вот и все. Он сейчас просто уедет, оставляя мне полную свободу выбора, которая пугала меня до чертиков.

Но я только молча кивнула, а потом все-таки покинула дорогой салон его автомобиля и двинула к своему подъезду, отсчитывая шаги и изо всех сил сражаясь с бурей внутри себя, которая стремительно трансформировалась в разрушительный ураган.

В лифте тяжело привалилась к металлической обшивке, прижимая к себе документы и тихо застонала, призывая себя в миллионный раз быть благоразумной и не накручивать нервы там, где ничего нет и в помине.

Ввалилась в свою квартиру и рухнула на пуфик, дрожа всем телом и задыхаясь от иррационального деструктива. Я все сделала правильно? Или нет? Черт!

Но ведь он даже не дал мне шанса поблагодарить его по-человечески.

И больше не будет ничего…ничего?

Ни-че-го!

Дверной звонок разрывает барабанные перепонки, и я выдыхаю свое отчаяние, а потом встаю на ноги и открываю дверь, даже не догадываясь о том, кто именно там стоит. Стоит и смотрит на меня так, как только он один на это способен.

Так, что у меня все плавится изнутри!

Хан.

— Что-то еще? — нахожу я в себе силы спросить, хотя меня трясет от того, что он снова рядом.