Чудовище. История невозможной любви

— Скорее, нужно взять сосуд для гадания!

Люсинда принялась рыться в кладовке, ища необходимые для гадания масла и травы, Руби тем временем наполнила серебряный сосуд водой, а Марта взяла с ледника куриное яйцо. Оно поплыло по воде, напоминая злобный чудовищный глаз. Руби продолжала добавлять в сосуд масла и травы.

— Пусть Чудовище вспомнит о временах их юности.

Марта и Руби смотрели на Люсинду открыв рот.

— Что? — спросила охваченная паникой Люсинда.

— Как-то это ни в склад, ни в лад, Люсинда!

Люсинда выпучила глаза и раздраженно крикнула:

— У меня не было времени думать о такой ерунде! Просто повторяйте за мной.

"Руби и Марта переглянулись, но фразу повторять не стали.

— Ну, что? — вновь спросила Люсинда.

— Плохо, что эта строчка такая нескладная.

Люсинда заглянула в зеркала. Чудовище все еще держало Гастона за шею и готово было сбросить его вниз.

— Сестры, повторяйте вместе со мной, если хотите спасти Гастона!

— Хорошо! — смилостивились Руби и Марта. — Пусть Чудовище вспомнит о временах их юности.

Голоса у них были невыразительными, бесстрастными.

— Повторите снова! — взвизгнула Люсинда. — Громче!

— Пусть Чудовище вспомнит о временах их юности! — завопили сестры.

— Вспомни о том, как вы были мальчишками и он спас тебе жизнь! Хоть на секунду вспомните друг друга! — крикнула Люсинда, а затем, взглянув на сестер, добавила: — Да не смотрите вы на меня так! Давайте, вы же можете делать это лучше!

Руби захватило то, что она увидела в этот момент в ближайшем к ней зеркале.

— Смотрите! — крикнула она. — Сработало! Он собирается отпустить его!

Чудовище схватило Гастона за шиворот и затащило обратно на крышу.

— Убирайся, — грозно прорычал Зверь, отталкивая Гастона в сторону. Сестры знали, что Гастон не уйдет. Во всяком случае, рассчитывали на это.

— Чудовище! — это была Белль. Она протянула руку навстречу зверю, который вскарабкался на башенку, чтобы поцеловать девушку.

— Нет! — взвыли сестры. — Нет!

Но прежде чем Люсинда успела придумать новую колдовскую припевку, ее сестры завизжали от радости, глядя, как Гастон вонзает свой нож в бок Чудовищу.

Впрочем, это было уже неважно. Гастон больше ничего не значил для ведьм, он уже сделал то, для чего был им нужен — Чудовище умирало. Умирало на руках своей возлюбленной, умирало с разбитым сердцем.