Чудовище. История невозможной любви

— Она никогда не любила тебя! Как она могла?

— Она была твоей пленницей!

— Она только прикидывалась, что любит, чтобы ты отпустил ее!

— Разве она могла бы полюбить такого урода, как ты?

Гнев Чудовища вырос до опасных пределов. Зверь зарычал, и от этого рыка задребезжал канделябр, задрожали стены комнаты, напугав даже ведьм, но Люсинда продолжала:"

"— Смотри! Вот доказательство, если ты нам не веришь!

И она показала ему зеркало. Белль стояла на крыльце своего дома перед шайкой рассерженных хулиганов.

— Покажи им Чудовище!

В зеркале появилось его лицо — уродливое, пугающее, мерзкое. Рев зверя напугал шайку.

— Смотри! Смотри! Она предает тебя! — крикнула Люсинда, танцуя по кабинету Чудовища.

— Она никогда не любила тебя! — подхватила Руби и тоже включилась в странный, нелепый танец.

— Она всегда любила Гастона! — распевала Марта, скача, словно сошедший с ума павлин, и дразня зверя вместе со своими сестрами.

— Они поженятся сразу после того, как Гастон убьет тебя! — в один голос прокричали ведьмы, водя свой хоровод.

Ведьмы кричали все громче, их танец становился все более безумным.

Чудовище было окончательно побеждено. Полностью разбито, унижено, уничтожено. Зверь с трудом сумел поднять свой взгляд на сестер, когда попросил их:

— Пожалуйста, уйдите. Вы добились того, чего хотели. Я достаточно пострадал за то, что обидел вашу сестру. А теперь уйдите, прошу.

Люсинда рассмеялась. Такого зловещего смеха Чудовище не слышало еще никогда.

— А ты и будешь теперь один! — ответила она. — Навсегда останешься один, навсегда останешься зверем!

И сестры исчезли быстрее, чем в продуваемом сквозняком кабинете Чудовища затих их смех.

Зверь остался один, зная, что винить во всем он может только самого себя.

Лишь одно утешало его — наконец-то он узнал, что такое любить. Это чувство оказалось более глубоким и значимым, чем все, что он переживал прежде.

ГЛАВА XXV

Вечеринка ведьм

Высокий зеленый дом с черными ставнями и остроконечной, как ведьмин колпак, крышей выделялся на фоне темно-синих сумерек как-то слишком четко, словно бумажный кукольный домик. Рядом с ведьмами все становилось нереальным, даже их собственный дом.