Чудовище. История невозможной любви

Не раз мальчишки уходили искать этого дракона на целый день, до позднего вечера, заставляя всех волноваться, что их может где-то застать ночь — а затем прилетали домой, пританцовывая от радости, такие счастливые, какими можно быть только в детстве, когда не знаешь никаких забот и удивляешься, отчего в замке царит такая суматоха.

Вот какими мальчишками они были. Принцу казалось, что они до сих пор такими и остались, хотя миссис Поттс при каждом удобном случае напоминала ему, что и он, и Гастон изменились, причем очень сильно.

Изменились.

Да, он изменился. И совсем не так, как того опасалась миссис Поттс. Совсем иначе. Впрочем, она по-прежнему любила их, и ничего не могла с собой поделать. Она, возможно, даже считала Гастона джентльменом.

Она всегда относилась к нему именно так. Она всегда старалась думать о каждом человеке как можно лучше, поддерживала их дружбу, когда они были юными, — несмотря на то, что Гастон был всего лишь сыном егеря.

— Не имеет значения, кто его отец, юный хозяин. Он твой верный друг, и не раз доказал это.

Принц помнил неприятное чувство, когда мысли о социальном положении впервые заставили его по-новому взглянуть на их дружбу с Гастоном. Нет, не надо об этом. Не сейчас. У Гастона были свои собственные земли и люди, которые на них работали — Принц позаботился об этом, — и жизнь Гастона, который провел юность со своим отцом в каморке при конюшнях, давным-давно изменилась до неузнаваемости.

Мысли Принца прервал голос Гастона:

— Принц! Почему ты стоишь здесь и витаешь в облаках, когда должен собираться в поход? Нас сегодня ждет длинное путешествие.

— Я вспоминал о нашей юности, Гастон. О тех наших приключениях. Помнишь, как ты спас мне жизнь, когда…

Лицо Гастона посуровело:

— Ты же знаешь, я не люблю вспоминать об этом, Принц. Зачем ты постоянно напоминаешь мне о том, что мы не ровня?

— Я не хотел этого, дружище.

— Но тем не менее сделал это.

Принц почувствовал себя уязвленным.

А Гастон, глядя на большой портрет Принца, висящий над камином, похоже, погрузился теперь в свои размышления.

— Когда ты позировал для этого портрета? — спросил он. — Давно это было? Лет пять назад?

— Портрет был закончен всего месяца три назад. Его написал тот дико эксцентричный художник.