Чудовище. История невозможной любви

Величественный вход в замок теперь напоминал ему огромную разинутую пасть, готовую его проглотить. Чудовище старалось как можно больше времени проводить на открытом воздухе. Замок напоминал ему тюрьму — пусть и огромный, он душил его своими стенами, высасывал из него жизнь.

Раньше, когда Зверь еще был — как странно подумать об этом! — человеком, он много времени проводил в своих лесах: охота на диких зверей была его любимой забавой. Но став похожим на тех, кого когда-то выслеживал, он замкнулся в себе и первые годы ни разу не покидал не то что замок, но даже его Западное крыло.

Возможно, именно поэтому ему и сейчас так не нравится находиться внутри замка — слишком много времени он провел там взаперти, скованный собственным страхом.

Первое время после того, как замок был заколдован, он думал, что у него просто разыгралось воображение — мысль о том, что это действительно может оказаться проклятием, буквально сводила его с ума. Но теперь он знал, что странный мир, который окружает его, существует наяву и можно не опасаться сделать его еще хуже своими новыми злодеяниями, не бояться, что враги могут заставить его страдать еще сильнее за ту боль, которую он сам причинил многим людям до того, как превратился в Чудовище.

Но сейчас Чудовище хотело думать о другом — о том, что могло хотя бы отчасти успокоить его. Он постоянно хотел думать о ней.

О Белль.

Зверь посмотрел на озеро, блестевшее справа от сада в лунном свете, рисовавшем на поверхности воды красивые серебряные волнистые узоры. После того как было наложено проклятие, успокоить Чудовище мог только вид этого озера — не считая, конечно, мыслей о Белль.

Оно проводило здесь много часов, стараясь не смотреть на свое отражение в воде, хотя порой испытывало соблазн сделать это. Оно хорошо знало, какое почувствует отвращение."

"Когда проклятие только-только начало действовать, Чудовище уделяло своей внешности огромное внимание, можно сказать, было помешано на ней.