Черный маркиз

В нескольких из них была просьба о небольшой сумме денег, и он наложил положительную резолюцию на все, кроме одной.

Около трех часов дня маркиз вызвал к себе Джозефа Грейнджера.

Грейнджер, серьезный молодой человек, был одновременно адвокатом и управляющим делами, а также выполнял некоторые секретные поручения. Родгар сделал ряд распоряжений.

— И составьте список долгов и кредиторов Дейона, — сказал он в заключение.

— Хорошо, милорд.

Родгар сжалился над бесстрастным, но, несомненно, испытывающим любопытство молодым человеком.

— Его финансовые дела, должно быть, оставляют желать лучшего. Он живет с размахом, хотя не имеет ни соответствующего жалованья, ни каких-либо личных доходов. Мне известно, что он уже давно тратит деньги, предназначенные Герье, и к тому же влез в долги.

— Вы намерены скупить его долговые обязательства, милорд?

— Совершенно верно. — Родгар встал. — Надо распустить слух, что он ненадежный человек.

Грейнджер сдвинул брови:

— Очень ненадежный, милорд?

— Абсолютно ненадежный.

— Да, милорд, — ответил Грейнджер с легким оттенком неодобрения. Родгар словно не заметил этого. В конце концов Грейнджер был обязан неодобрительно относиться к финансовым потерям.

— Да смотрите за ним в оба. Я хочу знать все, что он делает и с кем общается в посольстве и вне его.

Спустя двадцать минут Родгар, в одежде для верховой езды, вернулся в свой кабинет, где его уже ждал постоянно живущий при доме мастер по изготовлению фальшивых документов.

Роукап был толстым, низеньким человечком, в котором успешно сочетались увлечение и мастерство в его незаконной профессии с абсолютной преданностью.

Родгар когда-то спас его от виселицы, убедившись, что подделка подписей и документов для Роукапа была не средством существования, а своего рода искусством.

Маркиз нанял его для изготовления точных копий полуистлевших рукописей и документов, но иногда поручал ему и некоторые рискованные дела.

Сегодня они подготовили письмо в духе секретной корреспонденции, которую Дейон получал от короля Франции. В этом послании Людовик положительно оценивал работу Дейона и поддерживал иллюзию о его неприкосновенности.