Черный маркиз

Кажется, Сафо сказала, что теперь он должен ощущать некую пустоту, так как уже нет необходимости заботиться о членах своей семьи. Нет. Эта пустота в его душе присутствовала всегда, прикрываемая либо каждодневными заботами, либо мимолетными связями с женщинами. Сам того не подозревая, он жаждал настоящей любви и близких доверительных отношений. Забота о родных была не долгом, а лишь поводом для отказа от создания собственной семьи.

Но сейчас он испытывал искушение нарушить свой обет.

Ночью он дважды произнес слово «любовь» и надеялся теперь, что Диана не заметила этого.

Он поддался страсти, с которой теперь ему придется долго бороться, чтобы снова обрести хладнокровие и привычное высокомерие.

Однако его терзала мучительная потребность настоящей любви.

Ища защиты от этого болезненного чувства, Родгар встал с постели и оделся, стараясь вернуться к прежнему мироощущению.

Все пройдет, когда он окунется в свою обычную жизнь. Завтра они будут в Лондоне, и Диана отправится в гостиную королевы.

Он на мгновение закрыл глаза, не в силах справиться с болью, думая о себе и о Диане. Однако боль неизбежна в нашей жизни, и поступки благородного человека не должны диктоваться страхом перед ней.

Со временем самые острые приступы проходят, боль притупляется и становится терпимой.

Родгар одетым снова прилег на свою половину кровати. Он не мог удержаться от того, чтобы не повернуться к ней. Родгар с трудом поборол желание поцеловать Диану в полуоткрытые губы и продолжал лежать, глядя на нее, пока свеча в конце концов не догорела и комната не погрузилась во тьму.

Глава 17

Диана проснулась довольная и умиротворенная, но это блаженное состояние мгновенно сменилось смущением, так как она почувствовала, что кто-то целует ее.

Она открыла глаза и увидела маркиза… Бея.

Диана улыбнулась и протянула к нему руки, однако он отступил назад.

— Уже почти рассвело. Тебе надо вернуться в свою комнату.

Она поняла, что он не забывал об осторожности. Разумно, конечно, но в то же время крайне неприятно.

Диана нащупала свою сорочку и попыталась надеть ее под покрывалами, хотя Родгар отошел от постели и повернулся к маленькому окошку. Перламутрово-серое небо уже начало светлеть, окрасившись желтыми, оранжевыми и розовыми тонами.

Маркиз был полностью одет — даже в камзоле, — и она почувствовала неловкость, встав с постели в смятой испачканной сорочке.