Чудеса в кастрюльке

– Бога ради, – кинулась к нему Томуська, – лежи спокойно, не дергайся. Инсульт сейчас лечат, на ноги ставят за неделю, не волнуйся!

Олег продолжал хрипеть, затем он попытался сесть. Мы все, кроме бабы Клавы, повисли у него на плечах с воплем: «Лежать!» Олег снова откинулся на подушку и замычал, размахивая руками. Потом он схватил карандаш, лежавший на тумбочке, и сделал вид, будто пишет.

– Бумагу-то ему дайте, – отмерла баба Клава, – небося завещанию оставить хочет. Экий он свекольный, прям жуть берет! Кабы не помер в одночасье! Да, сразу видать, не жилец!

Услышав последнее заявление, Кристя схватила бабу Клаву за жирное плечо и мгновенно вытолкала в коридор.

– Эй, девка, – возмутилась старуха, – о…а совсем? Чаво пинаешься?

Я хотела было пойти на вопль и треснуть противную бабку, но тут в дверь позвонили. В полной уверенности, что прибыла «Скорая помощь», я рванула створку и увидела Ленинида и какого-то дядьку.

– Привет, доча, – радостно сказал папенька, – вот, трудимся с Петрухой, уже потолок в кухне размыли.

Потом он осекся и другим тоном поинтересовался:

– Случилось чего?

Я посмотрела в его простоватое лицо с мелкими глазами и неожиданно сделала то, что никогда не совершала раньше. Шагнула вперед, уткнулась в шею папеньки и разрыдалась.

– Ну, доча, – забормотал Ленинид, неумело гладя меня по волосам, – ну, ну, будет. Не реви, любому горю помочь можно. Зарплату потеряла? Так я дам!

Я вытерла сопли о его рубашку и сказала:

– Ох, папка, рубли тут ни при чем.

– Деньги всегда при чем, – философски отметил Ленинид, – только, вижу, дело и впрямь плохо, коли ты меня папой кликать начала.

– У Олега инсульт, парализовало челюсть, говорить не может, – зарыдала я.

Ленинид рванул по коридору, мы с Петрухой порысили за ним.

– Эта ерунда, – заорал папенька, влетая в спальню, – слышь, Олег, руки-ноги шевелятся?

Куприн кивнул.

– А сесть можешь?

Муж начал приподниматься.

– Ой, не надо, – испугалась Томочка.

– Пусть встанет, – остановил ее Ленинид, – ну, давай, пройдись.

Куприн дошел до окна.

– Вот, – обрадовался Ленинид, – здоровый совсем, а что языка лишился, так даже лучше, в семейной жизни немота только плюс.

– Я всегда считал, что немой должна быть баба, – влез Петруха.

Олег схватил газету и начал что-то быстро писать на полях. Ленинид подошел к нему и велел:

– Ну-ка, рот открой, гляну, чего у тебя там.

Куприн повиновался."

"– Ни фига себе! – заорал папенька.