Что в имени тебе моем...

Это усугублялось еще и тем, что их повелитель и муж, дыхание их жизни, свет их лицемерных очей и т. д. уже два дня не появлялся! Да как он посмел настолько забросить свои обязанности! В покоях первой жены госпожи Джанмил собрались все пять жен Зимруда: Ликисис, Дайра, Маргерисия, Федра и сама Джанмил. Дамы кипели возмущением, заедая его двойной дозой пирожных. В адрес Вдадыки Зимруда сыпались самые невероятные обвинения: начиная с того, что он уже два дня отлынивает от исполнения супружеского долга, до того, что он дает им мало денег.

Мало! Да на их ежемесячное жалование можно было купить всего лишь корабль с гребцами, или караван с верблюдами, или… уфффф…

На самом деле им было страшно. Приезд новой жены связывался почему-то у них с началом конца. Конца хорошей жизни, спокойствия, порядка, да мало ли еще чего… Женская интуиция никогда не подводит. Можно сколько угодно шутить по поводу женской логики, но интуиция, она не врет.

Жен еще беспокоил момент, что в тот вечер к царю в покои приводили этих двух старушек-наложниц, Захарию и Гульшари.

Он же никогда их не вызывал, да и заходил к ним редко, последнее время — тем более. А тут… И ведь молчат! Сколько ни пытались выведать. Молчат!

Ох, ничего другого не оставалось бедным женам, как отправить амазонок, чтобы они привели в покои женщин-купчих, вхожих в гарем, с новыми товарами. Хоть утешиться, да и к свадьбе надо бы новые наряды… К ним подтянулись наложницы…

Внезапно всем понадобилось срочно сшить новые наряды! Срочно купить драгоценности! Притирания! Благовония! Срочно! Замечательно, потому что тревожное настроение нашло вполне удачный выход.

Правда, амазонки метались в мыле и были злые, как черти, но это уже мелочи.

* * *Советник Эзар во время вечернего доклада среди всего прочего подал Владыке счет за все товары и услуги, что были предоставлены сегодня женщинам его гарема. Владыка глянул в свиток, потом стал вглядываться все более и более внимательно, и по мере изучения, глаза его округлялись все больше, а рот непроизвольно приоткрывался.

Осмыслив, наконец, размер катастрофы, он беспомощно поднял глаза на своего верного советника, тот развел руками, мол, ничем не могу помочь. Зимруд закрыл рот, задумчиво поскреб в затылке, потом сделал пару непроизвольных движений шеей и, наконец, выдавил:

— Везет же Марсиэлю…

Советник уже не смог сдержаться, его сдавленный смех сначала взбесил царя, но потом Зимруд и сам осознал, что как бы все не казалось раздражающим и досадным, в итоге это смешно.