Что в имени тебе моем...

Счастье любви смывает все. Все, что было когда-то дурного и страшного. В объятиях этой девушки он впервые за много лет почувствовал себя свободным. Не было больше груза вины, тяжести совершенных ошибок. Все сгорело в этом чистом огне. И понял Дагон, что для него ее любовь — это прощение, забвение старого и новая надежда.

А на утро дождь прекратился, и вдруг на их глазах пустыня стала покрываться цветами."

"Засушлива и скудна страна пустынь, но дважды в год в период дождей она цветет, превращаясь в дивный сад Господень.

Недолог век цветов пустыни, однако нет ничего их прекраснее.

Для Дагона эти цветы были знаком новой жизни. Свободной жизни. Он вдруг догадался, что отныне новое Имя его Свободный, засмеялся счастливым смехом впервые за долгое время и воскликнул в душе:

— Господи, клянусь, теперь ни на что не променяю свою свободу!

Тут ему показалось, что он явственно услышал легкий смех и слова:

— Не спеши клясться, парень. Посмотрим, что ты запоешь минут через десять…

Потому что прямо из-за холма на конях вылетело несколько всадников, закутанных в бурнусы.

Они быстро спешились и все скопом, вопя на разные голоса, набросились на оторопевших Дага и Зумуруд. Шум поднялся невообразимый, один из них схватил Дага за грудки и уже собирался впечатать кулак в его физиономию, за то, что тот посмел коснуться его свояченицы, как вдруг изумленно застыл, проговорив:

— Даг? Это ты, старый негодяй?!

— Лей?!

— Даг! Как я рад тебя видеть! Я же говорил, что ты не мог просто так пропасть! Даг!!! Пошли скорее, Янсиль так обрадуется!

На фоне радостного воссоединения друзей несколько потух огонь войны, но через минуту Орег все же спросил:

— Этот тип думает жениться на моей сестре или нет? Черт бы его побрал!

— Хе! Да куда он денется! — смеясь, ответил Лей, — Женится и сегодня же!

Да.

Недолго свобода продолжалась. Дагон мгновение был ошарашен, а потом глянул на сияющую Зумуруд, на друга, светящегося радостью встречи, и решил, зачем ему свобода, если он будет одиноким? В душе-то он теперь и так навсегда свободен, не зря же его теперь зовут Свободный! И заорал громче всех:

— Да!!!

Эпилог

Эта история произошла давным-давно.

И пересказывали ее на все лады и люди, и духи. В конце концов, она так обросла небылицами, что уже никто не смог бы сказать, где там сохранились крупицы истины.

И были ли они вообще, те крупицы?

О висячих садах что-то говорили.

О разрушенном дворце.