Что в имени тебе моем...

И не было здесь всесильного Владыки, а был просто счастливый мужчина, помолодевший, словно впервые познавший женщину, и счастливая женщина, для которой весь мир теперь заключался в том мужчине, что был с ней рядом.

Без имени, без прошлого. У них есть только настоящее и, конечно, будущее. Остальное не важно.

* * *На вечернем «военном» совете духов, собравшемся на террасе перед покоями Янсиль, Горгор велел никому не расслабляться. Пол дела сделали. Но осталось большая половина. Завтра будет очень тяжелый день, Бог знает, чем все обернется.

— Там этот пришел… темный. Хочет видеть тебя.

Разумеется, все услышали, шум поднялся, больше всех разорялся Карис:

— Гнать его в шею! Урод, предатель! Прихвостень злого!

— Ладно, замолчите! Все могут ошибаться.

— Ошибка ошибке рознь, — резонно заметил один из духов.

— Знаю. Но я все равно выслушаю его, — ответил Горгор, выйдя наружу.

Темный метался в воздухе перед террасой, с нетерпением поджидая мальчонку-духа с ответом. Увидев Горгора, Дагон завис на месте, тяжело дыша.

— Зачем пришел?

— Горгор, прошу, скажи, что вы собираетесь делать?

— А что мы должны собираться?

— Как что?! Владыка приказал казнить Лея на закате!

— А тебе-то что?

— Как это что?! Он мой друг!

— Эка вспомнил… А когда у него невесту хотел отнять, не думал, что он твой друг?

— Горгор, прошу… Я не переживу, если с ним что-то случится, — умолял Дагон.

Старый дух земли смотрел на юного темного и думал, что тот, в сущности, очень славный парень, просто запутался. Помочь бы ему надо, вон, мучается как, весь извелся, не хотелось его сейчас отталкивать. Но и посвятить его в свои планы Горгор не мог, злой моментально все у мальчишки выведает. А они только на внезапность и могли рассчитывать. Потому он посмотрел на темного и тихо сказал:

— Пойми темный, мы теперь можем только смотреть и надеяться на чудо.

Дагон судорожно кивнул, стараясь не разрыдаться от отчаяния на глазах у Горгора, и умчался. Темный забился в свое убежище в скалах, все это время он искал выход и не видел его, столько передумал, столько… Ему уже мерещилось, как Лей кладет голову на плаху, убирает с шеи свои чудесные волосы, палач заносит топор и… Нет! Он не переживет этого момента, когда окровавленная голова Лея покатится и потускнеют навсегда его яркие золотистые глаза.