Что в имени тебе моем...

Но разве можно усыпить женскую интуицию?! Ее все равно сжигала тревога за Лея, и вообще, за свое дальнейшее будущее.

* * *"

"Что за план имелся у светлого, не узнал никто, кроме собственно Владыки Зимруда. Лейон позаботился, чтобы подслушать было невозможно, хоть на это и пошло немеренно сил. Но ничего, он молодой, быстро восстановится. Когда они закончили совещаться, Лей сказал Владыке:

— А теперь Государь, сходите сначала к Янсиль, чтобы она не беспокоилась напрасно, а после — прямо к своим женщинам, чтобы лично удостовериться.

Ну а оттуда уже сами знаете. Вас будут ждать до вечера, надо все успеть за сегодня. И постарайтесь быть убедительным, не мямлите. Сами знаете, мужчина должен быть стремительным, как атакующий сокол, сердце дамы следует покорять быстро, чтобы она не успела опомниться. Так что, воспользуйтесь своим мужским обаянием на полную катушку.

— Мальчик, это ты меня сейчас учишь, как надо понравиться женщине? Меня, у которого их больше трехсот?

Зимруд колебался, рассмеяться или возмутиться от наглости светлого, но тот и не думал смущаться.

Спрятав улыбку, Лей рассудительно произнес:

— Вам надо не только понравиться, папа, она должна влюбиться без памяти. Иначе…

— Все! Понял я, понял!

— Тогда я назад в камеру, а Вы по плану.

— Ладно, мальчик, удачи.

Зимруд вызвал стражу, дабы Лейон был водворен обратно в подземный каземат. При этом, когда преступника забирали, Владыка метал громы и молнии и разве что не изрыгал пламя, призывая все проклятия на его голову. А под конец своей речи и вовсе объявил:

— Завтра на закате тебе отрубят голову на площади перед дворцом.

Никто не смеет безнаказанно оскорбить честь и достоинство моей семьи!

Поскольку царские вопли слышало пол дворца, через несколько минут все уже знали, что завтра их ждет небывалое зрелище. Давно уже никого не казнили публично на дворцовой площади. Кое-кто пожалел золотоволосого красавца, подавляющее большинство предвкушало удовольствие. Михель пришел в восторг, тут же помчался рассказать чудесную новость Дагону.

Дагон пришел в ужас. Он почувствовал, как сердце застыло в груди и словно провалилось в желудок. Бедняга темный ссутулился и побрел, не разбирая дороги, за ним тащился легкий шлейф мрака. Михель не смог удержать от шпильки:

— Что-то ты, малыш, расползся, уже и тьму свою подобрать не можешь. Приободрись, возьми себя в руки, поверь, казнь совершенно незабываемое зрелище. И так возбуждает…

Темному страшно хотелось убить злого, но увы, он не мог.