Что в имени тебе моем...

Он не хотел плакать, но слезы текли из его глаз сами и рыдания сотрясали его грудь. Как же ему было больно! За что?!

И понял Дагон, что любовь приносит не только сладкое томление, но она приносит жгучую, страшную боль, разрывающую сердце.

А злой, размышляя о злоключениях темного, только удовлетворенно улыбнулся и подумал:

— Отлично, еще немного, и ты сам придешь ко мне просить о помощи. Страдай, мой мальчик, я так рад за тебя.

А сам продолжил потихоньку превращать дворцовую челядь в послушных марионеток.

* * *Для Айны внезапное появление Иссилиона было одновременно и нежданно радостным и тревожным.

— Входи.

Иссилион появился в шатре, привлек ее в свои объятия и долго молчал. Она молчала тоже, но что за предположения и догадки роились в ее голове.

— Что-то случилось?

Водный дух, ее тайный муж кивнул, не выпуская ее из объятий. Боже мой, она так сойдет с ума от волнения.

— Скажи мне.

— Айна, наша дочь…

— Что! Что! Не томи, что случилось?! Что с нашей дочерью?!

— Успокойся, жена, с нашей дочерью ничего не случилось. Только ей надо пойти в Симхорис.

У Айны немного отлегло от сердца, но эти недомолвки вызывали странное предчувствие. А Иссилион продолжал:

— Наша дочь может помочь снять проклятие с дома Владыки.

— Наша девочка? Как? Она же не умеет ничего такого делать, как она сможет снять проклятие?

— Не волнуйся, Айна, ей ничего не придется делать. Вернее придется… Придется выйти замуж за нашего царя Зимруда.

— Замуж? За Владыку Зимруда… И что… как…

— Да, выйдет за него замуж и поможет снять с его дома проклятие бесплодия, которое заключено в Имени Зимруда. Я, честно говоря, точно не знаю, как это произойдет. Есть еще свиток с точным текстом, его надо передать Владыке лично.

Женщина высвободилась из объятий водного духа и отошла. Иссилион терпеливо ждал. Для них обоих Надин была единственной драгоценностью в жизни, единственное дитя, дитя любви. В этом деле он никогда не помел бы ничего предпринять без одобрения матери. Как решит мать, так и будет.

— Ее никто не обидит, нашу девочку? — глухо спросила она.

— Клянусь, ни один волосок не упадет с ее головы.