Чистосердечное убийство

— Очень деликатно с вашей стороны напоминать мне о моем возрасте, — с иронией сказала Смирнова. — Разувайтесь и проходите на кухню. Я вас буду крепким сладким чаем отпаивать, только сперва компьютер выключу.

— Работаете? — спросил Захаров. — Напрасно. Жизнь надо посвящать удовольствиям, духовному росту, а не заботам о неблагодарной природе.

— С каких это пор для вас, ученого-биолога, природа стала неблагодарной? — возвращаясь, спросила Смирнова. — Это что-то новое в вашем настроении.

— Новое, — повторил Захаров, повесив голову.

— Мы лезем, как вы это назвали, именно потому, что отвечаем за нее, — тоном педагога заявила Смирнова. — Мы столетиями брали от нее все, что только хотели, а теперь пришло время платить долги. Пора возвращать ей срубленные леса, распаханные степи, чистую воду и воздух, животный мир, который мы искоренили по своей жадности, но большей частью по глупости.

— А она в этом не нуждается.

Лидия Ивановна негодующе покачала головой, наливая в большой бокал крепко заваренный чай, куда она положила еще и толстое колечко лимона.

— А от него ее и надо спасать, — заявила женщина.

— А как можно спасать природу от нее же самой? Человек — ее часть, значит, полноправный участник всех процессов. Он запрограммирован, включен в планы природы, а мы этого не поняли. Это симбиоз, против которого мы стали почему-то бороться. Люди схватились друг с другом. Они уже забыли и про природу, и про истоки всего сущего на земле.

— Мы боремся не против человека как такового, а с теми, кто загрязняет природу, убивает ее.

— Да? А с лианами и другими паразитирующими растениями мы почему не боремся? Они ведь тоже душат своих ближних, чтобы подняться над ними, приблизиться к солнцу.

— К чему вы клоните, Володя? Я что-то вас не понимаю.

— А я клоню к тому, дражайшая Лидия Ивановна, что мы не должны добиваться восстановления бобрового заповедника и заказника для дроф.