Чиновникъ Особых поручений (СИ)

Встреча? И с кем же? О, я даже могу сказать, о чем пойдет речь… М-да? Вы уверены?

Выслушав долгий и местами проникновенный монолог главного юриста своей Компании, и тяжело вздохнув (увы, для делового человека любое время дня и ночи — рабочее), сиятельный аристократ обреченно согласился:

— Хорошо, Вениамин Ильич, буду ждать вас в «Колизеуме» через два… Поглядев на друга, Александр поправился:

— Через три часа. Да. И вам всего наилучшего!"

"Брякнув трубкой по безответному аппарату, Агренев вернулся на свое место и уперся взглядом в «Лютик», прикидывавшийся безобидным куском вороненого металла.

— Точно не мой день!.. И так настроение не блещет, так еще и сербскому и болгарскому послам именно сегодня понадобилось меня увидеть…

Фыркнув, надворный советник Долгин удивленно предположил:

— Будут дуэтом рассказывать о своих красивых и гордых, но немного бедных странах, и о злых завистниках-соседях?

— М-да…

Опять оглядев автоматический штурмовой дробовик, вспотевший, уставший и недовольный тридцатилетний архимиллионер с сомнением дернул за рукоять затвора.

— Кстати, а что с «Лютиком»?

— На половине второго магазина патрон закусило. Знаешь, а ну его к черту — я в душ!

— Давно пора. Нас ждут ребрышки и пиво!!!

* * *

Хотя хозяева «Колизеума» позволили себе немного опоздать, их гости были не в претензии. Скорее уж наоборот: они хоть и не бывали доселе на небольшом «презентационной» площадке Русской оружейной компании, но явно (и, пожалуй, не раз) о ней слышали — так что с большим удовольствием скоротали время возле солидно оформленных стендов с образцами продукции.

— Господа, рад вас видеть. Тысяча извинений, мы с Григорием Дмитричем спешили, как могли — но обстоятельства были сильней нас.

Нехарактерно румяный и добродушный надворный советник Долгин по-военному четко кивнул, подтверждая — и незаметно облизнул губы, ощущая на языке слабый привкус тех самых сочных, пряных и очень аппетитных «обстоятельств», смыть которые не смогло даже превосходное самарское пиво производства самого Альфреда фон Вакано.

— Это пустяки, ваше сиятельство: у вас здесь прекрасная… Экспозиция.