Чертова баба

Спросила только, где Мария? И вдруг вижу: эта побледнела… Словно от страха жуткого и от неожиданности. А рука ее сама собой тянется к кинжалу старинному, лежащему на столе. Вроде сувенира, что ли… красивый такой. Узкий и острый очень… Так пальцами она его и стиснула, этот кинжал. Я тоже побледнела и скорей шептать молитву Оптинским старцам…

Гляжу, а рука-то у нее вдруг разжалась, и я уж раздумывать не стала — скорей бежать из того дома! А на улице меня догнал тот молодой человек и стал расспрашивать"".

«Ну, все! — Светлова выключила диктофон — Настало время поговорить по душам».

Аня набрала знакомый, до боли родной, уже можно сказать, номер.

— Алло! Лидия Евгеньевна?

Ответом ей было молчание.

Наконец в трубке вздохнули:

— Ну, хорошо. Вы, видно, не отстанете…

— Не отстану, — призналась Аня.

— Сад «Эрмитаж». В двенадцать.

— «Эрмитаж»?

— Знаете, там есть такая беседка…

— А это там, где вход — со стороны Петровки? — уточнила Светлова.

— Если вам так хочется — можно зайти и с этой стороны… — бесстрастно заметила секретарь.

— Хорошо, я подумаю, какой мне выбрать! — нагло пообещала Светлова.

— Подумайте, подумайте… Вам это занятие не повредит.

Лидия Евгеньевна положила трубку. ""Опять аллегории! — чертыхнулась Анна.

Нет уж, хватит аллегорий — говорить будем напрямую"".

* * *Ровно в двенадцать Светлова уже ждала на скамейке в саду «Эрмитаж».

Беседка была еще пуста.

Холодно, зима, ветер — в садике и народу совсем не видно.

За спиной послышался шорох — Анна оглянулась: на ступеньках беседки стояла, обрывая обертку с нераспечатанной сигаретной пачки, Лидия Евгеньевна.

«Закурила… — подумала Светлова, предупредительно поднимаясь ей навстречу. — Раньше я такого не замечала»."

"— Вас не смущает такое соседство? — Аня кивнула в сторону знаменитого здания на Петровке.

— Нет, дорогая, нисколько… — успокоила ее секретарь. — Главное, чтоб вам было удобно… Анечка! Присаживайтесь.

Светлова послушно присела на скамейку. Лидия Евгеньевна — рядом.

— Стасик ведь не был законным сыном Константина Иннокентьевича, — начала она. — Он не мог наследовать ни дом, ни авторские права Марии Погребижской в качестве ее племянника.

— Понимаю, — вздохнула Аня.