Чертова баба

— Вот те раз…

— Эта женщина-эксперт мне даже все рассказала… Как народ в этом «железном веке» жил, как трудился… У них в жилище, оказывается, вдоль стен были полки, а на них как раз и стояли такие вот горшочки. Ну, а в них хранилось масло, вино, зерно… Интересно, правда?

— Правда, — согласилась Светлова.

— Ну, а еще интереснее то, что музей мне за этот горшочек невзрачный три тысячи долларов заплатил. А вы спрашиваете, не выбросила ли я дедушкины бумаги?! Что же я, дура — их выбрасывать? Как же я буду выбрасывать, если я не знаю, что это? Согласны?

— Согласна, — радостно поддержала разумную Нюшу Светлова.

— Вот вы, например, заплатите мне сейчас за доступ к дедушкиному архиву, как хранителю, долларов пятьдесят… Ну, полагается же хранителю?

— Думаю, да…

— И вот уже, считай, мои старания начинают окупаться. Правда?

Ну, и Нюша, ну, и поколение пепси! Светлова восхищенно смотрела на свою собеседницу:

— Нюша… Вы хотите сказать, что все записи, которые вел доктор Милованов, в целости и сохранности?

Внучка Милованова улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды, что в данном контексте, видимо, означало: «Гоните бабки — и сами убедитесь!»

Картонные коробки, битком набитые бумагами доктора Милованова, были извлечены из кладовки, и Светлова засела за изучение.

Времени это потребовало уйму. Хорошо хоть, что в записях доктора, благодаря его педантичности, ясно прослеживалась система, а то Светлова провозилась бы и дольше.

Но, то, что Анна в итоге обнаружила, очень сильно ее озадачило.

Получалось, что стоило копаться в пыли и разбирать докторские закорючки — почерк у старика был не очень… Настоящий докторский почерк — таким только рецепты писать и диагнозы — ничего не поймешь!"

"В общем, это было настоящее открытие. Судя по записям доктора, Погребижская неизлечимо больна.

Во всяком случае, именно это следовало из диагноза Милованова.

И Светловой даже показалось, что кое-что она теперь поняла. Еще далеко не все, но уже кое-что.

Глава 19

По счастью, золовка Погребижской, Елизавета Львовна, в санаторий пока больше не собиралась.

Трубку сняли.

— Елизавета Львовна! А вы случайно не знаете, на каком кладбище место у Погребижских?

— На Введенском, — оживилась золовка. Тема похорон, безусловно, была интересна Елизавете Львовне так же, как и тема болезней. — Там, где похоронен Константин Иннокентьевич Погребижский, брат Марии Иннокентьевны… И родители их там.