Черный меч царя Кощея

"

"Ему и в человеческом образе редко кто в просьбе отказывал, а уж в волчьем облике он вообще неотразимо убедителен. А вы сами пытались хоть когда-нибудь спорить нос к носу с говорящим волком полтора метра в холке? Вот именно, дураков нет.

— Надеюсь, ты не обещал ему крышевание, льготы в налогообложении и спускание на тормозах судебного преследования за воровство, грабёж и попытки сопротивления милиции?

— Ни боже мой, Никита Иванович! Наоборот, всё, что вы сейчас тут мне научно изложили, я ему доходчиво, самыми простыми словами, без грубостей на ушко объяснил.

— Точно без грубостей?

— Точно! Правда, матом.

Я пожал плечами. Содержательная часть истории на этом всё равно заканчивается, возвращаться и извиняться за поведение своего младшего сотрудника мне лень. И, честно говоря, я очень сомневаюсь, что в наш следующий визит на этот постоялый двор мы хоть кого-нибудь здесь застанем. Разве что разруху и запустение…

Поели мы уже на печи. Митька быстренько притащил в зубах пару сухих берёзок, длинных, как крысиный хвост.

Серый волк набрал всего с запасом, говорит, даже бутыль самогона из негосударственной винокурни собирался захватить, но побоялся, что заругаю.

— И правильно сделал. Пока мы на задании, ни капли алкоголя. Вот разберёмся с Кощеем, вернёмся с победой в родное Лукошкино, сядем всей опергруппой за стол в отделении и уж тогда…

— Отведём душу?

— Обязательно.

— А медаль? Не славы ради, не для себя ж, тока для…

— Я помню, Мить, для маменьки, чтоб перед соседками гордиться. Один ты у неё, а вон каким человеком стал. Договорились, выпрошу для тебя медаль. Какую-нибудь посолиднее, типа «За заслуги перед Отечеством». Пойдёт?

— А можно две?

— Хоть три! Кстати, а что ты всё-таки решил насчёт Маняши с коровой? Девушки любят героев с блестяшками на груди.

— Не надо медали. — Митя решительно дал задний ход и, свернувшись калачиком на тёплой печи, демонстративно захрапел.

Я тоже, честно говоря, за сегодня намотался, а вставать уже часа через три-четыре. Попросил печь взять курс на Лысую гору, привалился спиной к тёплому волчьему боку и уснул так, словно меня бейсбольной битой по затылку вырубили. Во сне меня поцеловала Олёна, и я проснулся.

Извините, больше рассказать нечего. Казалось, меня разбудили практически в ту же минуту, что я и уснул.