Черный меч царя Кощея

Произошло похищение целого здания, в котором находились…

— Царица Лидия, твоя Олёна да Митина гостья из Подберёзовки, — печально покачала головой Баба-яга, осеняя себя крестным знамением. — Слухом земля полнится. Что ж, на всё воля Божия. Мы за них тока молиться и можем…

— Что?!! — Я не поверил своим ушам.

— Видать, много нагрешил государь наш, да и ты, Никитушка, совесть свою спроси — чиста ли? Не прогневил ли чем Господа? Не оформлял ли на задержание невинных, не превышал ли полномочия, не забыл ли заповедь «не суди да не судим будешь»?

— Бабушка-а! Ау! Вернитесь на землю.

Кто вам так по ушам проехался, что вы…"

"Я резко захлопнул рот. Стрельцы же говорили, что она из поруба как ошпаренная бежала. Дьяк! Всё, он доигрался. Так заболтать Бабу-ягу, чтоб она из лучшего сотрудника нашей опергруппы превратилась в упёрто-религиозную ботву, — это надо суметь! И ведь в то самое время, когда у нас такое страшное преступление…

— А я завтра поутру в монастырь пойду, послушницей проситься.

Терем-то продам. Деньги на богоугодные дела пожертвую. Но ты не горюй, Никитушка, я те своего петушка решила подарить. Не поминай худым словом старуху…

Я пулей вылетел из дома, растолкал удивлённых стрельцов и кинулся к порубу.

— Где дьяк, мать вашу?!

— Дык, как и велено, подзатыльник отвесили да за ворота его.

— Догнать, привести, расстрелять!

— Дьяка брать — дело шибко опасное, — влез наш младший сотрудник. — Дозвольте пострадать? Самолично за бороду приволочь Филимона Митрофановича…

Я от всей души обнял Митю, расцеловал в обе щеки, развернул к воротам и указал коленом направление.

— А отец Кондрат тут ещё?

— Туточки, — подтвердили стрельцы. — Мы ж его выпустить хотели, а он не идёт.

— Не понял…

— Да вроде как схиму принять решил. Отшельником у нас в порубе сидеть, на хлебе и воде. Говорит, грешен зело, а для моления лучшего места нет, чем узилище милицейское.

Я почувствовал, что робкая мысль о том, что в бабкином перевоспитании виноват вовсе не блудный дьяк, настырно просилась дать ей право голоса.

Гражданину Груздеву ни ума, ни фантазии не хватило бы на то, чтоб так запудрить мозг главе нашего экспертного отдела. А вот отца Кондрата даже сам Кощей боится, и я подозреваю почему. Воцерковленный, смиренный и принявший монашеский постриг, гражданин Бессмертный наверняка бы просто заставил свихнуться будущих исследователей мифологии и фольклора.