Черный Арагац

А что, если бриллиант так и лежит спокойненько в укромном местечке? Интересно, жив ли Айрапетян? И письмоводитель. Да, это ниточка. Канцелярская крыса наверняка наведёт на хранителя камня, если, конечно, нож к горлу приставить. А с алмазом я буду чертовски богат. И документы новые выправлю, и уеду из этого проклятого места навсегда. Главное — прятаться больше не надо будет. Только вот торопиться не пристало. Прежде следует ещё раз всё хорошенько обмозговать, а уж потом действовать. Могло быть и так, конечно, что бриллиант давно продали.

Да как об этом узнаешь? Об этом в газетах не напишут. А если нет? Если о камне благополучно забыли? Этим делом стоит заняться. Выйдет, что из него или нет, — неведомо. Во всяком случае, я ничего не теряю, а уж если повезёт, то впереди меня ожидает не жизнь, а вечная Пасха да Масленица… А то ведь я совсем расстроился из-за ничего не стоящего бронзового клада. Нет, он бесспорно представляет интерес, но только для полоумных учёных. Обидно. А вдвойне обидно, что и золотые греческие монеты таковыми не оказались». "

"Глава 12

Три встречи

IДневной свет едва пробивался сквозь небольшое оконце монашеской кельи. Два человека сидели на стульях с высокими спинками, за простым деревянным столом напротив друг друга. Первый, расположившийся у серой каменной стены, облачённый в чёрный шерстяной плащ и остроконечный клобук, слушал собеседника морщась, точно пил полынный отвар. Дождавшись, когда его визави наконец замолчал, он сказал:

— Я не знаю, кто вы такой. Вы можете выдавать себя за кого угодно.

И почему я должен вам верить?

— Если хотите, святой отец, я могу показать вам паспорт?

— Не мешало бы.

— Вот, пожалуйста, смотрите. Тут всё чёрным по белому, как я вам и рекомендовался.

— Давайте вернёмся к первому вашему предложению, с которого начался наш разговор. Вы утверждаете, что представляете интересы зейтунских армян, готовых выступить против турок, так?

— Совершенно верно.

— Что вы можете предъявить, кроме ваших слов?

— Партийный билет.

— От какой партии?

— Я вхожу в социалистическую партию «Гнчак», которая руководит борьбой зейтунцев.

— Допустим.

— Вот, пожалуйста, святой отец, возьмите. В ваших руках сейчас моя жизнь. Если эта бумага попадёт к жандармам, то меня отправят этапом на Нерчинскую каторгу. Неужели вам этого мало?

— Что ж, тогда не будем рисковать. Забирайте свой билет. Он мне не нужен.

— Вы и после этого во мне сомневаетесь?

— Хороший художник за полчаса нарисует десяток подобных.