Черный Арагац

Из комнаты доносился голос Бабука:

— Дук хасканумек русерен?[16] Воч?[17] Я тебе, полиция, на русский язык повторяю: Казанская сто один. Верещагин Виктор Тимофеевич умер. Хороший человек нет теперь… Меня зовут Бабук Гайрабетов, приказчик на «Аксае», контора служу. Сын купца Тиграна Гайрабетова, его брат, мой дядя Карапет… в Ростове театр построил[18]. Знаешь? Городской голова в Нахичевани был, знаешь? Весь Ростов, Таганрог и Нахичевань знает, а ты нет? Гайрабетов Бабук я. Поня-ял? Записа-ал? Приезжай.

Он положил трубку и, повернувшись, бросил в сердцах:

— Эш[19] этот полиция! Простой слов не понимает. Сказал скоро приедет.

— А ты хорошо знал Верещагина?

— Очень, — вздохнул приказчик и добавил с грустью: — Огис лацум э… Мой душа плачет.

— Он один жил?

— Жена его умер. Детей нет. Он добрый был, деньги в долг давал, — произнёс он и, пожав плечами, добавил: — Совсем маленький процент брал. Сосед с третий этаж много у него занимал. Потом в Дон река утонул.

— Давно схоронили?

— Нет. Неделя позади.

— Надо говорить «неделю назад».

— Прости.

— Стало быть, расписки должников у него остались? Векселя?

— Э, канешна! В кабинете. Там толстый конторский книга. Он мне, как сыну, доверял. Но почему ты хочешь всё знать?

— Я уверен, что его убили.

— Как! Я этот убийца двумями руками задушу! — вскричал Бабук.

— У нас говорят «двумя руками».

— Хорошо, мгу и двумя… Как думаешь, кто он такой?

— Это я и хочу выяснить.

— Тогда пошли, я тебе всё покажу.

— А тут явно кто-то хозяйничал. Ящики стола выдвинуты. Даже бельё в шкафу перерыто. Смотри, в пепельнице два окурка от крученых папирос «Трезвон», пепел и шведская спичка. «Папиросы «Трезвон» — три копейки вагон», — усмехнулся Клим. — Дешевле не бывает. А Верещагин курил?

— Да.

— А какие он предпочитал папиросы?

— Он трубка курил. Вон она стоит на подставка, видишь?

— Тогда эти папиросы курил убийца… Смотри, шведская спичка интересная, красная.

— Красный, потому что фонарь красный. Такой спичка в публичный дом ест, на Тургеневский улица. Бесплатно дают.

— А ты откуда знаешь?

— Оттуда.

— Ясно, — улыбнулся студент.

— Верещагин посещал такие заведения?

— Ты что? Зачем? У него же Мария ест, она и горничная, и любовница тоже, я так думаю. Красавица!

— Тогда получается, что спичку оставил преступник, да?

— Канешна!

— А где долговая книга?

— Вот.