Черный Арагац

— А к чему этот вопрос, если Николай Николаевич пояснил вам, что на аверсе изображён Александр Великий? — затряс головой антикварий. — Стало быть, и монета чеканилась в годы его правления. Чего же тут непонятного?

— Ничего подобного, господа. Данная монета выпускалась во время нахождения у власти сподвижника великого полководца — Лисимаха, правителя Фракии и царя Македонии с 285 года до Рождества Христова. Именно после смерти Александра Великого он как один из командиров конницы получил в управление большую часть Фракии с землями, прилегающими к Чёрному морю, — негромко выговорил Клим и, опустив вниз правую руку к револьверу, добавил: — Ну и потом, на первой монете изображена Афина, а не древнегреческая правительница.

Стыдно этого не знать.

У Шухова вывалился монокль, он сунул руку под стол, и вдруг прямо в лицо Ардашеву устремился кусок металла на ремне, держащийся на кисти «эксперта». Смертоносный снаряд пролетел под самым носом. Клим машинально откинулся назад и упал через спинку стула навзничь.

Ломаясь, затрещало дерево. Его ноги, раздвинутые в стороны, точно рогатина, смешно торчали вверх. Эксперт неторопливо обошёл стол и, глядя на лежащего перед ним студента и раскручивая над головой кистень, зло улыбнулся, точно вурдалак. И в этот момент прогремел выстрел. Шухова отбросило назад, а металлический цилиндр, не удержавшись на его запястье, сорвался и, ударившись в зеркало, откатился в угол. Посыпались осколки, и раздался стон. Боковым зрением Ардашев увидел, как к его шее устремилась рука с шабером[93]. Он перевернулся на бок, и выстрелил трижды почти наугад туда, где находился Бриль. Что-то грохнуло об пол, будто упал мешок с картошкой. Клим поднялся.

С шумом распахнулась дверь, и в комнату влетел полицейский, держа перед собой 4,2-линейный «смит-вессон»[94] на трёхцветном шнуре. За ним вбежал запыхавшийся Бабук.

— Всем не двигаться! — прокричал городовой. — Оружие — на пол. Малейшее движение — стреляю. Руки вверх!

— Ай кез бан! — воскликнул приказчик, ошарашенно обводя глазами помещение.

Картина перед ним предстала фраппирующая: у самой стены, сидя на корточках, скулил рыжий человек с прострелянным предплечьем. Уткнувшись лбом в пол, с шабером в руке, лежал уже немолодой антикварий. Ардашев, бросив «бульдог», поднял руки, поглядывая на полицейского, который тотчас сунул револьвер в карман. Пахло кровью и порохом.

— Куроедов? Живой? — таращась на эксперта, воскликнул Бабук.

— Он самый, — пояснил Клим.