Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Настя в этот момент зачитывала мне лекцию о философии Платона, явно рассчитанную «для чайников». Простыми «народными» словами пересказывала мне миф о Платоновой пещере, где на стенах мелькали лишь тени из «внепещерного» мира. Я кивал в ответ на её слова и представлял, как Настя рассказывала о теориях Платона «временно безработному» Фёдору Тартанову. Подумал даже: «Не поэтому ли в моей прошлой жизни Тартанов сбросил её со скалы?»

Пока мы шли к шоссе, я припомнил с десяток анекдотов на философские и филологические темы — Бурцева реагировала на них звонким заразительным смехом.

Шорохи в траве Настю больше не страшили. От её испуга, вызванного поведением Фёдора, не осталось и следа. Анастасия выглядела весёлой и беззаботной. «Целая и невредимая», — подумал я. Отметил, что на этот раз Бурцева спустилась с Птичьей скалы по склону, а не упала с неё на мокрые камни. Мысленно поставил в своём воображаемом супергеройском списке очередную «галочку» — напротив строки с надписью «Анастасия Бурцева». Поздравил себя «с шестой девицей». Вполуха слушал рассуждения Бурцевой о греческом языке; поглядывал на то, как Настя размахивала сигаретой — она будто окуривала дорогу: по-шамански снимала с неё сглаз или порчу."

"Поймал себя на мысли, что я будто бы очутился в сюрреалистическом мире. Где аромат женских духов сменился запахом табачного дыма. И где вместо большущих глаз Котовой слева от себя я видел блестящие щёлочки малознакомой круглолицей девицы. Вспомнил слова Артурчика об опоре для «рычага Архимеда».

Хмыкнул, покачал головой — будто бы в ответ на вопрос Насти о том, слышал ли я об основных идеях философии Гейгеля. «…Бытие обладает сознанием, а разум — бытием…» — говорила Бурцева. Я с серьёзным видом кивал и прикидывал: рассказали ли сегодня подружки Кириллу и Артуру о тонкостях чулочного производства. На шоссе я познакомился с «основополагающим законом развития и существования Мирового духа и сотворённого окружающего мира». Отметил, что у комсомолки Бурцевой своеобразный взгляд на диалектику…

На пляж у «Авроры» я свою спутницу не повёл.

Ещё около ворот пансионата я услышал далёкое дребезжание гитарных струн — уловил знакомый мотив, улыбнулся. На звуки гитары я и ориентировался, когда шагал в компании Бурцевой по тёмным аллеям. Скоро уже различил хриплый голос певца. Усомнился, что в пансионат приехал Владимир Высоцкий — скорее уж, «под Высоцкого» снова хрипел Артур Прохоров. В чём я вскоре и убедился. Вывел свою спутницу на освещённый участок аллеи.