Человек с топором

Хоть вроде бы еще и дома, но всей кожей чувствуешь погоду улицы, а под ногами уже снег, вбитый ветром в щель.

Мрак зябко повел плечами. Не потому, что холодно, тело поддерживает температуру в автономном режиме, просто представил себе, что здесь не только плевок упадет на землю стеклянным комочком, но и воздух, выдыхаемый из рта. Здесь и дальше – уже то, что пугливо называют Большим Космосом.

Он повернулся, отыскал взглядом среди звезд родное светило. На Меркурии – огромное, косматое и яростно пылающее на полнеба, здесь выглядит в самом деле как звезда.

– Знаешь, – сказал он неожиданно, – как-то смотрел кино про всякие там кровавые битвы в космосе… Дрались, дрались, а в это время их звезда возьми да и грохни. Как напоминание, что все мелкие драчки людишек ничего не стоят. Зрелище было, скажу тебе, кошмарное! Коровы кричат, куры кудахчат, люди бегают, орлы… ну да, орлы летают… Все сразу забыли, что они только что воевали, начинают спасать вещи, да уже поздно.

– Откуда тараканы?

– Тараканы везде живут, – предположил Мрак неуверенно.

Олег подумал, посмотрел на небо, сказал грустно:

– Брехня.

– Я тоже так думаю. Тараканов никому не отдадим! Это только наша гордость, сокровище землян.

– Про сверхновую брехня.

Мрак оживился:

– Вот и я думаю, тоже брехня. Брехня на брехне. А если планета была дальше, чем Земля от Солнца? А, скажем, как Марс?

Олег тоже посмотрел на далекое Солнце, проговорил:

– Мрак… Да ты еще дичее, чем я думал. Если Солнце превратится в сверхновую, то раздуется так, что будет здесь… а то и дальше…

Мрак обиделся:

– Ты меня совсем за лоха имеешь? Я представляю, сколько отсюда и до Солнца! Больше чем в тридцать девять раз, чем Земля от Солнца.

Олег смолчал. Не только обывателям, всем нормальным людям кажется почему-то, что взрыв сверхновой страшен только в случае, если взорвется собственное солнце. А если, скажем, сверхновой станет Проксима Центавра, до которой свет идет больше четырех лет, то и пусть, мы разве что увидим на небе слабую искорку.

Ни фига! Для жителей Земли настоящей катастрофой стал бы взрыв сверхновой, скажем, в радиусе даже ста световых лет.