Чехов книга 8. Темный всадник

- Они от болотного люда защищают?

Староста кивнул:

– Так нам жрец наш велел сделать. Нанесли знаки на забор, и болотники эти в деревню не суются. Выходит, работает силушка ента. Ну и защита Искупителя тоже. У нас в деревне все в него верят. Места здесь такие, что без веры никуда.

– Тогда почему я не видел в деревне храма Искупителю? - полюбопытствовал я.

Староста вздохнул:

– Мы под службы дом отвели, где по воскресеньям жрец святую книгу читает. А храма у нас отродясь не было. Еще когда прадед мой здесь жил, еще до смуты, приехал в эту деревню жрец из Петрограда.

– А жрецы как же к вам приехали? - удивился Зимин.

– Ну, тот, который при прадеде служил, был из местных, - ответил староста. - Сам по книгам выучился, и детвору грамоте учил. А по воскресеньям службы вел. А нынешний из приезжих.

– А давно он прибыл? - уточнил я.

– Давненько, - ответил староста. - Еще в начале Смуты.

– Ну, спасибо за разговор, - заявил кустодий.

– Обращайтесь, милсдари. Мы завсегда готовы помочь поймать душегуба, - произнёс староста и улыбнулся, явив на редкость крепкие зубы.

Мы встали из-за стола, и поблагодарив мужчину за беседу, последовали к выходу.

Глава 9 Болотный шепот

Староста шел следом, провожая нас.

- Вы уж, господа хорошие, не подумайте чего плохого про нашего барина, - начал он, когда мы подошли к воротам. - Он человек незлобливый. Не лютует, мужиков не обижает, баб чужих не трогает.

- А своих? – тут же с интересом уточнил я.

- В семьи мы не суемся, милсдарь, - ответил староста. - Чужая семья – дело хозяйское. Что там за дверьми закрытыми делается, на то воля Искупителя. А пересуды да слухи - это все грех.

- У Двушкина ведь было несколько жен, верно? – не отступал я.

- Все так, господин, - нехотя ответил староста.

- И все они погибли, - заметил я.

Мужчина почесал бороду:

- Такая вот у барина тяжелая судьба.

– Тяжелая она как раз у мертвых жен, - возразила Арина Родионовна. – А ваш барин всех приезжих и свободных девушек норовит затащить к себе в постель.

- Что вы, - отмахнулся староста, но при этом густо покраснел. – Никон, свет наш, барин, никого силком к себе не тянет. И не заманивает порядочных девиц.