Час шестый

Евграф приставил к лавке недавно сделанную скамью и постелил Веричеву. Вторую соломенную постелю он раскинул на полу и дунул на тусклый огонь. Спросил, когда улеглись:

— Дак где милиция-то ночует?

— В поповом дому с Игнатьем Павловичем. Зоя-то специально раньше пришла в Шибаниху. Надо бы завтре и нам, Евграф Анфимович, подняться пораньше… — Веричев начинал засыпать и вдруг снова взбодрился. — А ты с жеребцом-то для Ворошилова чего думаешь делать? Микулин постоянно звонит, спрашивает, куды девался Смирнов. Я говорю, Куземкину жеребец руку сломал, а Каллистрат Фокич повез Куземкина в больницу.

— Надо, видно, нам самим гонить. Корчагин с жеребцом связываться не будет, — молвил Евграф.

— А ежели попросить?

— Спросить можно, ежели он лошадей не боится.

Два председателя проговорили еще с полчаса про жнитво и про молотьбу. Евграф рассказал Веричеву, как строится скотный двор, спросил под конец насчет завтрашнего похода в лес.

Евграф думал и думал про Павла. Митьке Усову приказано арестовать Рогова, если он появится в деревне. Велено было выделить специальных караульщиков, словно ловили вора… Что делать? Как выручить Марьина племянника? Евграф просто не знал, как его выручать. Запрячь бы лошадь, и в лес… Десятка полтора верст до того места, где рубили когда-то амбар для мельницы. До второго стожья, пожалуй, можно бы на телеге проехать.

Как Евграф ни прикидывал, ничего не мог придумать.

Что бы сделать? Как их задержать, чтобы не захватили Павла врасплох? Может, наловить рыбы да вином бы всех упоить? Не хватит никаких бутылок… Да и поздно их поить.

Под утро Евграф забылся в коротком сне. Во сне пришла ему неожиданная мысль: «Может, в деревне ночует Пашка-то?» Председатель даже вскочил с постели. Украдкой оделся, украдкой вышел из ворот.