Час шестый

Да, и Хаджи-Мураты! Южный фронт спасла Первая конная, а возьми хоть и польский рейд?

— Чем он кончился, мы знаем, — опять не утерпел комфлота и попросил разрешения уйти. — Да, да, не мешало бы помнить, чем кончился у Тухачевского этот рейд… — как будто назло начальству, уже в дверях повторил Орлов.

— А все твои комсомольские рапорты ничего не стоят! — тихо и зло, угрожающим тоном произнес Ворошилов. Глаза его совсем сузились. Но комфлота был тоже не из трусливых и порой очень обидчив. Во второй раз не стал извиняться.

* * *Командующий флотом не ошибся в своих предположениях.

Сталин тоже весь июль ходил в белом. Нынче он собирался в отпуск. Встреча наркома с генсеком перед отъездом в Мухолатку проходила один на один. Сталин сосал потухшую трубку и прищуренным глазом смотрел на Клима. Тот продолжал клеймить Орлова. Сталин молчал. Он вдруг встал, прошелся позади своего большого стола и вновь опустился на ленинский стул.

— Это тот Орлов, который… Какой это Орлов?

— Был в политотделе у речников, — сказал Ворошилов.

— А теперь кто там? У речников?

— Не знаю. Кажется, Шумилов, бывший вологодский. Не помню.

— Так вот, пойди и вспомни, кто сейчас в политотделе речного флота, — спокойно сказал Сталин.

Ворошилов вспыхнул. Только он не сильно боялся Сталина, издавна говорил с ним на ты. Иногда был даже фамильярен, зная, что у Иосифа никого нет надежнее, кроме него.

— Сейчас узнать? Или завтра? — Ворошилов позволил себе даже примесь некоторого юмора.

Сталин ничего не ответил, он старательно растепливал трубку. Испортил генсек множество спичек и не глядел на Клима. Несколько ошарашенный друг готовился к новым странностям генерального. Наконец, табак загорелся. Сталин пыхнул, не затягиваясь, одним ртом. В кабинете приятно запахло. Ворошилов окончательно осмелел.