Чародольский град

– Госпожа Чакла специально приглашена на наше маленькое, почти семейное мероприятие, – со значением улыбнувшись, добавил Князь.

– Выходит, и ты будешь занят, Стригой, – любезно произнес пан Седрик. – И я, увы-увы… Наша победительница пригласила меня сопровождать ее на ваше мероприятие. Да, чара Тай?

Девушка удивленно нахмурила лоб, но быстро кивнула.

– Да, пригласила… – Она виновато взглянула на пана Чаха, выглядевшего несколько обескураженным.

– А вот молодому Карпатскому Князю совершенно нечего делать сегодня… – елейным голосом продолжил Великий Мольфар.

– Да!!!

Вордак, смутившись собственного громкого восклицания, все равно шагнул к постели Каве, будто бы хотел закрепить этим свою маленькую победу, так великодушно подаренную паном Седриком.

– До завтрашнего утра я совершенно свободен, – отчеканил он, с вызовом глядя на полудуха.

Рик Стригой, скорчив гримасу, закатил глаза к потолку.

– Понятно, заговор, – кисло произнес он. – Ну что ж… пусть так и будет. Комнату, конечно, будут охранять. Чтобы парень не удумал чего противозаконного…

И, не дав тому возмутиться, развернулся и размашистым шагов вышел в коридор.

Остальные, кроме Вордака, последовали за ним.

– Всем спасибо, все свободны, – ни на кого не глядя, сказал Князь, когда вся компания вышла из комнаты. – Чуть позже за вами пришлют. А сейчас, извините, имею некоторые срочные дела. Разрешите откланяться… Хотя, постойте… – Он повернулся к Тай: – Уважаемая чара… Я сам проведу вас в залу, где вам помогут принарядиться к мероприятию.

– Как, уже? – Девушка кинула беспомощный взгляд на пана Седрика, но тот сделал вид, что не заметил. – Ну ладно, если надо…

– Конечно, надо! Девушки всегда должны блистать, радуя нас своей красотой… Осталось часа три, так что вы будете заняты до самого торжественного момента.

Видя, что пан Седрик не реагирует на ее беззвучные мольбы, Тай смирилась и, покорно ухватившись за предложенный локоть, ушла, оставив пана Чаха в глубокой растерянности.

Как только Алексея оставили одного с Каве, он подскочил к кровати, присел на краешек и, замерев на мгновение, бережно взял ее руку.

Ладонь девушки оказалась сухой и очень холодной. Он прижал ее к своим глазам, стремясь согреть жаром воспаленных век, провел по своей горячей щеке, осторожно поцеловал ледяные пальцы.

– И чем я могу помочь? – с горечью прошептал он.