Чародольский град

Впрочем, он мог испытывать ко мне сильнейшее чувство ненависти, которое заменила любовь…

Вордак поморгал глазами, словно только что попал из темноты на свет.

– Я ничего не слышу, – растерянно произнес он. – И вижу как-то не очень…

– Я здесь, милый.

Криста обвила руками его шею и сама прижалась губами к его губам.

– Как же я по тебе соскучилась, – вдруг выдохнула она. – Жаль, что так вышло… – Она вдруг мстительно усмехнулась. – Впрочем, какое-то время у нас еще есть.

Алексей обнял ее, ласково взъерошил рыжие кудри.

– Как же я скучал… – вдохновенно произнес он. – Ты самая необыкновенная на свете. Милая, веселая, озорная… А когда злишься или гневаешься, то становишься еще привлекательнее…

Криста застыла. Слушала, не перебивая. Непонятно было, насколько интересны ей речи парня. Скорей всего, она просто не хотела его останавливать, давая выговориться.

Князь выглядел обычно, из его глаз исчезла тень дурманящего зелья. Он нежно гладил шею девушки, ее плечи и руки, пробегая кончиками пальцев по гладкой коже, и продолжал, продолжал говорить:

– Когда я увидел тебя на Апрельском балу… В таком соблазнительном платье… Не помню, что это было, но что-то очень красивое… Еще тогда подумал, какого рожна мы не вместе? Вокруг тебя вечно кто-то крутится… Даже мой отец, я уверен, был к тебе неравнодушен… А-а, впрочем, что сейчас говорить? Ты рядом.

Ира Лисцова со все возрастающим удивлением смотрела на Кристу: та сидела неподвижно и, только подумать, внимательно слушала парня, прикрыв глаза.

А тот все говорил:

– Больше не сбегай от меня, ладно? Мне не нужен Золотой Ключ. Пусть его забирает проклятый полу дух. Но тебя я ему не отдам. Потому что мне нужна только ты… больше всего на свете.

И мягкое, растерянное выражение вмиг сошло с лица рыжей ведьмы, как береговой песок под нахлынувшей морской волной. Ее карие глаза, еще затуманенные нежными речами ложной любви, вновь решительно сверкнули холодным огнем.

"Сам Вордак вдруг ослаб и рухнул навзничь, ударившись затылком о пол. Рыжая ведьма ловко улеглась рядом.

– Милый, – проворковала она, беря его лицо в ладони и целуя в нос, – тебе мешает этот пояс… Сними его… Он так царапается.

Алексей нахмурился. На мгновение в его глазах мелькнуло недоумение, даже испуг, но вскоре взгляд вновь стал безразличным. И все же он сказал:

– Ты ведь понимаешь, мне нельзя его снимать. Виртус строго-настрого запретил.