Хрустальная невеста

– Лори, за Лэкрес точно не стоит переживать, – в сапфировых глазах вспыхнули смешинки, – она даже не заметила «Эхо».

– Но вдруг…

– За Еремиром уже наблюдает ковен. Забудь о нём, отныне это наша с Саифом проблема, – тон Аргвара не подразумевал дискуссии, меня ставили перед фактом.

– Хорошо, – слабо улыбнулась и сделала глоток кофе. Информацию Нери сообщил важнейшую, но продолжать разговор о юркалах не хотелось. Я с удовольствием уцепилась за возможность сменить тему. – На балу ты говорил о каком-то предсказании, связанном с Мари и адмиралом, расскажешь?

В комнате повисла неловкая тишина, Аргвар не спешил делиться подробностями, хотя на балу обещал приоткрыть завесу тайны.

– Я… спросила что-то не то? – растерянно уточнила. – Ты ведь говорил…

– Помню, – вздохнул, – думаю, с чего лучше начать. Это очень долгая история и началась она ещё до рождения Марианны.

Подлив себе кофе, нетерпеливо поёрзала и куснула нижнюю губу. Предвкушение сгладило горький осадок после тяжёлого разговора. Я сгорала от любопытства.

– Ещё будучи адептом Алваро участвовал в ликвидации Турганского прорыва и спас местную провидицу, – хриплый голос дракона растекался по комнате шелестом осенних листьев, придавая разговору особую таинственность.

Я жадно ловила каждое слово, погружаясь в чужое прошлое и невольно становясь участницей тех событий.

– За помощь ведьма отблагодарила его странным пророчеством, – продолжил Аргвар, – сказала, что небо подарит ему душу, пламя выжжет сердце, море погасит надежду, а шторм принесёт на своих крыльях будущее.

Перед глазами вспыхнул образ покойной императрицы, она была сильфидой, дочерью неба и ветра. Дядя любил истинную больше жизни и до сих пор носил обручальный браслет с её именем и короткой надписью на драконьем – «моя душа».

Анариэль умерла во время третьих родов, не совладав с Даром малышки, а сам Алваро чудом не сошёл с ума от горечи утраты.

– Первые два пункта в точности сбылись.

Я задумчиво покрутила в руках чашку, рассматривая безмятежно парящего феникса. Для целителей пламя было символом жизни, для принцессы оно стало проклятием.

Её магия проснулась слишком рано, первая вспышка случилась в момент рождения.