Бывшие. Я до сих пор люблю тебя

— На… содержимое холодильника? — спрашивает с надеждой, но я не буду играть в эти игры.

— На тебя, — говорю твердо.

— Титов! У тебя дома Инесса осталась. Что за лапшу ты вешаешь мне на уши? — Тами стонет недовольно.

— Это не лапша, — веду плечом. — Ты спросила, я ответил. Ты красивая, Тами. Была и есть.

— Перестань! — начинает нервничать и вырывать ногу, но я не отпускаю ее.

— Не могу, — держу ее крепко и ловлю взгляд в полутьме. — Я скучаю по тебе.

— Прекрати! — все-таки вырывает ногу и встает со стула.

Поднимаюсь следом за ней, встаю напротив. Тами ниже меня, и я возвышаюсь над ней.

— Думаешь, я говорю это специально? Я не могу ничего поделать с собой, понимаешь? Отовсюду эта тоска по тебе лезет. Ты живая, вот стоишь передо мной, а меня накрывает оттого, что права никакого не имею коснуться тебя.

Тамила отходит на несколько шагов назад и выставляет вперед руку.

— Не надо сейчас об этом. Тринадцать лет не тосковал, а тут вдруг одолела грусть.

— Откуда ты знаешь, как я жил эти тринадцать лет?

— Я что, по-твоему, слепая? Ты, знаешь ли, очень активно вел соцсети, так что сомнений в том, что ты не грустишь, не было.

Я только открываю рот, чтобы сказать, что это никакие не игры, что мои чувства горят под кожей, как выходит Эмиля:

— Вы чего раскричались? Опять ругаетесь? — потирает сонные глаза.

— Спорили о том, куда завтра поехать, — голос Тами срывается, пальцы подрагивают.

Она бросает последний взгляд на меня, резко разворачивается и скрывается за дверьми их с Эмилией спальней.

— Никак? — спрашивает дочь.

— Никак.

— Я верю в тебя, пап, — чмокает меня в небритую щеку и уходит следом за матерью, а я обессиленно опускаюсь на стул.

Глава 20. Фотографии

Тамила

Тринадцать лет назад

Я прокручиваю кольцо на столе. Оно совершает обороты, один за одним, потом ложится на стол.

Кладу золотой ободок к себе на ладонь, взвешиваю его и понимаю, что нет. Оно не имеет веса.

Что толку от него сейчас? Наш брак словно смешная карикатура, нарисованная неумелым художником на набережной."

"Эми угукает в люльке, а я смотрю на нее. Дочка настоящая Титова. Волосики, улыбка, глаза — все от них.

— Что, кроха, ты готова?

Потому что я… да, я готова. Мне кажется, хуже уже просто быть не может.

Я жду Германа.