Бухгалтер

Василий уже там, с любопытством смотрит на Михаила.

— Докладывай, — приказывает Андрей.

— Докладываю, — вздыхает Велетнев, — адрес получил сразу, в компании много наших, Симонова помнят. По названному адресу дверь открыло… э-э… оно, не поймешь что.

— Как это?

— Дверь отворилась только на длину цепочки, видно было глаз и нос. Темно, — поясняет Михаил, — голос тоже странный, вроде как у евнуха в старости.

— А ты знаешь, какой голос у … — удивляется Василий.

— Цыц! — сердится Велетнев, — не знаю, а предполагаю, остряк!

— Тихо, Василий, — морщится Удальцов, — продолжай.

— Это «оно» ответило, что никого не знает. Тоже на русском. Ничего подозрительного не заметил, но такое чувство, что меня насквозь просветили рентгеном, просканировали и сфотографировали во всех ракурсах, — заканчивает доклад Михаил.

— Что у тебя, Василий?

— Двое вели Михаила от института до квартиры. Рожи зафиксировал, — отвечает Барабанщиков.

— А от дома тебя вела супружеская пара до гостиницы. Итак, клюнуло, господа, — подытоживает Андрей, — а вот что клюнуло, узнаем сегодня вечером.

— Вечером на рыбалку? — спрашивает Барабанщиков.

— Да, — отвечает Андрей, — Михаил — наживка, мы с тобой — рыбаки.

После обсуждения и согласования всех возможных действий офицеры расходятся. Велетнев сразу ложится спать. Он всегда спит перед тем, как сыграть в русскую рулетку. В том, что вечером будет рулетка, никто не сомневался. Удальцов бьет орков в компьютере, нарядив их в форму «друзей» из НАТО, а Барабанщиков сидит на кровати. В сотый раз прогоняет различные варианты возможных событий.

Прислушался к себе, обнаружил только легкое волнение, ледышки страха не чувствуются. Вечером надел под одежду тонкий, гибкий бронежилет, колени и локти прикрыл бронепластинами. Выходит на улицу. В левой руке держит пару крепких байкерских перчаток.

Велетнева видит в уличном кафе. Михаил сидит злой, лицо красное. На столе блестят зелеными боками пивные бутылки. По сценарию Велетнев изображает уже налакавшегося туриста из России, которому необходимо теперь пивом отлакировать выпитое.

«Как играет!» — восхитился Василий. Он не знал, что Михаил натер лицо луковицей, прежде чем сесть за стол. Лицо сразу покраснело, кожу начало щипать, а вонь по-настоящему разозлила. Василий оглядывается, но Андрея не видит. Так и должно быть, выйдет на арену только в крайнем случае. Посидев еще немного и окончательно взбесившись от луковой вонищи, Велетнев раздраженно бросает деньги на столик. Пошатываясь, выходит на улицу.