Любовь против (не)любви

В англицийской столице Жиль прибыл в дом, который занимал посол его величества Анри граф Антуан Шалон. Это был круглый жизнерадостный маг, всегда бодрый и полный сил, модно и дорого одетый, и он был очень рад видеть юного коллегу, да ещё и крестника господина Ли. Сын его брата уже лет двадцать как был женат на сестре господина Ли, и граф обрадовался Жилю, как родному, со всем его скарбом и всеми его людьми.

Город показался Жилю меньшим, чем Паризия, и не таким оживлённым, как Фаро. Дома — деревянные, каменные только у самых богатых.

И ещё здесь холодно — и что ни день, то или дождь, или вовсе дождь со снегом, а до Рождества ещё почти месяц! Что дальше-то будет?

Граф Шалон сказал — будет холоднее. А на севере и вовсе снег ляжет. Это было удивительно, потому что лежащего снега толком не видел ни сам Жиль, ни мальчишки, и Виаль тоже не видел, за всю его долгую жизнь.

Королева Елизавета приняла Жиля благосклонно, забрала письмо его величества Анри и велела явиться назавтра для беседы.

Была в ней какая-то странность, какое-то удивительное ощущение, не поддающееся осмысленному описанию. Жиль спросил у графа Шалона, а тот рассмеялся.

— Вот скажи, ты понял, что её величество — маг?

— Что-о-о-о? — нет, Жиль этого не понял, несмотря на весь свой опыт.

— Вот посмотри ещё раз завтра и запомни — так выглядят здешние маги, которые в родстве со Старшим народом.

Вот, оно! То самое, что хотелось увидеть!

А дальше граф Шалон рассказал, что здесь, на островах, все маги так или иначе в родстве с теми самыми Старшими — кто-то в более близком, кто-то дальше.

И королева тоже, да. Её отец магом не был, а вот мать, королева Анна — была. Но увы, даже маг не может зачать и родить сына по заказу, и король не простил королеву за то, что её единственным выжившим ребёнком оказалась дочь. Тот король вообще был, кажется, без башни, потому что женился шесть раз, и выдумывал всяческие предлоги, чтоб избавиться от жены, если она не рожала ему сына. Двоих так и вовсе казнил — обе, к слову, были магами, мать нынешней королевы и её кузину. Жиль посочувствовал здешним людям — жить под властью такого короля, очевидно, не сахар. И нынешней королеве посочувствовал тоже — ничего хорошего, если твою мать казнили, а тебя назвали незаконнорожденной всего лишь потому, что ты дочь, а не сын.

Дурак он был, короче, этот покойный король."

"На аудиенции Жиль глядел в оба — очень уж ему здешние маги были интересны.